Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Алиса на секунду замерла у двери машины, поправляя сумку. Я видел, как она набрала воздуха в грудь, расправила плечи, нацепила на лицо деловое выражение и шагнула вперед.

— Доброе утро, господа! — ее голос звучал звонко и уверенно, без той дрожи, что была в машине. — Спасибо, что откликнулись и приехали.

От группы отделился коренастый мужчина с седыми моржовыми усами, одетый в чистый, но потертый джинсовый комбинезон.

— Здравствуй, Алиса, — прогудел он басом. — Давненько не виделись. Выросла-то как… Прямо Елена Андреевна вылитая.

— Здравствуйте, дядя Миша… то есть, Михаил Петрович, — поправилась она, пожимая его широкую, как лопата, ладонь. — Рада вас видеть.

— Ну, показывай, хозяйка, — Михаил Петрович окинул взглядом территорию, прищурившись. — Что тут у нас? Слухи ходили разные. Говорили, растащили все подчистую.

— Слухи врали, — Алиса торжественной широкой улыбкой человека, чьи самые страшные опасения не подтвердились. — Пойдемте. Сами увидите.

Она представила меня:

— Знакомитесь, это Виктор Андреевич Громов, наш инвестор.

Конечно, многие из них меня знали. Я это по глазам видел. А еще потому, что видели, как я общался с Савелием Бенуа. Но тот факт, что они не кинулись меня тут же порвать на части меня радовал. А еще радовало, что фигура Алисы Савельевны их интересовала больше, чем моя.

Все же, многие люди устроены довольно просто — если и была тайная неприязнь, то она тут же уходила на задний план, когда ситуация касалась дела всей их жизни.

Я ограничился сдержанными кивками и рукопожатиями, сразу дав понять, что в технические вопросы лезть не буду, оставив сцену Алисе. Это был ее бенефис.

И началось.

Группа двинулась в цех.

Это было похоже на высадку десанта на неизведанную планету, только вместо бластеров у десантников были фонарики, рулетки, мультиметры и блокноты.

Стоило нам войти в гулкое пространство эллинга, как мужчины преобразились, рассредоточившись по цеху как муравьи, знающие свои тропы. Хотя, почему знающие… они ведь и вправду знали здесь каждый угол или, по крайней мере, каждый свой участок.

Михаил Петрович и еще двое направились прямиком к гигантским токарным станкам. Сдернули брезент, подняв облако пыли.

— Смотри-ка, Семеныч! — воскликнул усатый, проводя пальцем по направляющим. — Масло! Свежее… ну, относительно. Не высохло, не закоксовалось. Ржавчины нет!

— Вижу, Петрович, вижу, — отозвался второй, залезая с головой под станину. — Гидравлика на месте. Шланги целые, не потрескались и не пересохли. Чудеса…

Другая группа, которая, судя по всему, разбиралась в электрике, колдовала у распределительных щитов. Я видел, как они открывали дверцы шкафов, светили внутрь фонариками, прозванивали цепи принесенными приборами.

— Медь на месте! — донеслось оттуда эхом. — Ни одной шины не срезали. Автоматы выключены, но в рабочем положении. Пыли много, но контакты чистые.

Алиса была везде одновременно. Она порхала от одной группы к другой, отвечала на вопросы, показывала что-то в своих схемах, спорила, кивала.

— А что с кран-балкой, Алиса Савельевна? — спрашивал сухопарый старик в очках, задирая голову к потолку. — Тросы-то не провисли? Два года висят.

— По регламенту должны были ослабить, Иван Кузьмич! — кричала она в ответ. — Давайте поднимемся, проверим редуктор!

И они лезли наверх, по узким металлическим лестницам, на высоту пятиэтажного дома.

Я ходил следом, стараясь не мешаться под ногами, и наблюдал.

Картина, открывавшаяся передо мной, была удивительной. Обычно заброшенные заводы не внушают никаких надежд, потому что их быстро разворовывают, вандалы бьют окна, а внутри начинают обживаться бомжи и наркоманы. Но, черт возьми, не в этот раз!

Кажется, здесь была надежда на лучшее.

— Виктор Андреевич, — ко мне подошел один из мастеров, тот самый, что осматривал станки. Он вытирал руки ветошью, которую достал из кармана. — Можно вопрос?

— Конечно, — я повернулся к нему.

— А кто тут был-то эти два года? — спросил он, глядя на меня с прищуром. — Чья охрана стояла?

— Честно говоря, понятия не имею, — ответил я. — Мы купили актив как есть. По документам он числился на балансе одной холдинговой компании, но деятельности не вел.

Мужик покачал головой, хмыкнув в усы.

— Странно это. Очень странно.

— Что именно?

— Да вот, посмотрите, — он махнул рукой в сторону верстака у стены. — Это мое рабочее место было. Я тут двадцать лет отстоял. Вон тиски мои, я на них еще насечку делал особую, чтоб деталь не скользила.

Мы подошли к верстаку.

— А вот тут, — он выдвинул ящик, который с легким скрипом, но поддался. — Вот тут я инструмент хранил.

В ящике, в специальных ложементах, лежал набор резцов, штангенциркуль в деревянном футляре и несколько ключей. Все было покрыто тонким, ровным слоем серой пыли.

— Видите? — он ткнул пальцем в пыль. — Никто не трогал. Вообще никто. Как я положил их в последний день, когда нам объявили о закрытии, так они и лежат. Даже ветошь, которой я станок протирал, вон, в углу комком валяется.

Он поднял промасленную тряпку. Она затвердела от времени, став похожей на камень.

— Если бы тут кто-то работал, или мародеры лазили, или охрана шарилась — все было бы перевернуто. А тут… Словно время остановилось. Дверь закрыли на ключ, печать повесили — и все. Два года тишины.

— Консервация идеальная, — подтвердил подошедший Михаил Петрович. — Я, грешным делом, думал, что приедем на руины. Что металл срезали, станки вывезли. А тут — хоть сейчас кнопку нажимай. Ну, ТО провести, масло поменять, электрику прозвонить под нагрузкой — и в бой.

— Это же миллионы, — пробормотал я, оглядывая огромный цех. — Только оборудование стоит состояние. Плюс само здание, земля, коммуникации.

— Вот и я о том же, — кивнул мастер. — Зачем кому-то покупать работающий завод, платить за него бешеные деньги, нанимать охрану, а она тут была, иначе бы местные растащили, платить налоги на землю… и не забить ни одного гвоздя и не спустить на воду ни одной лодки? Смысл какой?

С точки зрения бизнеса это было нецелесообразно. Я не обладал глубокой финансовой грамотностью, но даже так, прикинув хрен к носу, понимал, что это