Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра

Ваза, из которой я добыл видеокамеру, стоит ровно так, что я вижу его лицо. Мы с ним совершенно точно не встречались, но…

…где-то я эту морду видел.

Просматриваю раз пять и наконец вылавливаю в памяти фотку вора.

Лекс стучится ко мне, когда я роюсь в ящиках стола. Бросаю своё занятие и открываю ему.

— Никита, я Крайта завтра в парк не везу, — сообщает Лекс.

— Ты ж обещал!

— Мне домой с утра надо. — Он разводит руками. — Отец затребовал. А потом же в башню…

С кровати в меня летят возмущённые ментальные картинки от кошака, про которого я и думать забыл. На картинках несчастный котик медленно передвигается по Москве к любимым змеям. Ползёт даже! Ничего, доползёт, не первый раз. Или остатками нашего ужина перебьётся.

Котик, ага… Кстати, очень странно, что, даже вернув себе облик химеринга и в империи, Крайт остался котом, так сказать, в душе. Та же способность жрать человеческую еду, гастрономическая любовь к змеям… А вот на моей кровати он теперь с трудом помещается. И на заднем сиденье машины тоже — рядом уже никого не посадишь. К сожалению, иллюзия не корректирует настоящий размер.

«Нельзя быть таким ленивым», — транслирую ему и киваю Лексу:

— Ну и ладно.

— Извини уж, — обращается он к Крайту. — Совсем мы тебя забросили… Я спать, — говорит мне. — А ты чего такой… задумчивый? Случилось что?

— Пока нет.

А может, и да.

Новая интересная инфа у меня точно есть. Потому что, выпроводив зевающего Лекса, я наконец нахожу в столе пластиковый контейнер, который отдал мне Ярик Хатуров.

Три вещи, которые пацаны Хатурова нашли в тайнике в моей комнате.

Мужские механические часы на простом ремешке. Клок шерсти морфа в мешочке. И фотка, с которой на меня смотрит тот самый мужик, который забрал из отцовского кабинета кусок жилы тёмного эфира.

Никита Каменский хранил всё это в потайном ящике, но сам не знал почему. Очередной провал в памяти. И полная апатия по этому поводу — парня больше года пил химеринг, и его вообще ничего не интересовало.

Так… Видео и фотку надо показать Сварожичу. А ещё надо попытаться снять наконец ментальные блоки с моей памяти. Возможно, тогда я узнаю — вспомню! — очень много важного.

И теперь у меня есть менталист, возможно, способный с этим справиться. После того как Лекс Львов впитал кристалл силы — сердце осколка тёмного мира, — он совершенно точно стал сильнее.

Так что передо мной опять встаёт вопрос доверия.

Ну… ещё полгода назад я бы не пустил в свою голову даже Лекса. Теперь, пожалуй, готов к этому. И потом, от свидетелей всегда можно избавиться.

Шутка, конечно.

***

Вопросы памяти я откладываю на завтра: в приоритете личность вора, забравшегося в кабинет моего отца.

Это не откладываю. И честно беру с собой Крайта — вокруг поместья Каменских тоже лес.

— Змеи? — уточняет кошак.

— Полно, — обещаю ему.

Когда подъезжаем к особняку, Крайт пытается сразу свалить на охоту, но я удерживаю его, чтобы представить хранителю. На всякий случай.

— Ещё питомец? — с сомнением спрашивает Сварожич.

Сквозь иллюзию он не видит, но явно чует: что-то с котом не так. Возмущается:

— И опять чужим воняет, как те, которых ты уже сюда приволакивал. А уж чем та рука твоя окольцованная воняет, и думать не хочу!

Это он про Шанка.

Хмыкаю:

— Ну, какой хозяин, такие и питомцы. Свар, давай считать, что это просто кот. — Подчёркиваю голосом: — МОЙ кот.

— Надеюсь, не такая же дрянь, как та мохнатая мелочь… — бурчит хранитель. На этот раз про морфа.

— А ты сам-то тут не чужой? — спрашиваю, раз уж зашёл такой разговор.

— Свой я, — хмыкает он. — Русский.

— И кто же ты?

Сварожич довольно долго смотрит мне в глаза. Потом тяжело роняет:

— Найдёшь моего хозяина — расскажу. Живым ли, мёртвым ли.

Немедленно цепляюсь и к этому:

— Ты же должен знать, жив он или нет. Ведь в пожаре он точно не сгорел. Уже потому что пожара никакого не было. А, Свар?

И бью наугад:

— Ведь у тебя договор с князем Каменским?

Хранитель неожиданно усмехается.

— Не с ним, — отвечает спокойно. — С родом Каменских. Потому нет, я не знаю. Я только знаю, что род Каменских не вымер. А раз ты — вовсе не Никита, то надежда есть. С другой стороны, тело-то Никиты. Кровь его… Не знаю я, парень. Вилами на воде это писано.

Может, и вилами, может, и на воде, но та вода — не океан. Так, озеро.

— В минуту опасности родовой источник притянул меня к себе. Ну или я его почуял, не знаю. Вышел к нему порталом.

— Кровь Каменских, — кивает Сварожич. — Это она тебя потянула. Повезло, что у тебя есть портальный дар. И?

— И источник отказал мне в доступе, — напоминаю ему. — Сказал, что у него уже есть хозяин. Кому ещё князь Станислав мог передать доступ? Ты знаешь других представителей рода? Бастардов, может. Не самого князя, в старших поколениях.

— Нет, парень. Не то чтобы я знал это точно. Но тёмные роды вымирают. Высоких родов вообще осталось всего пять — и будь у Станислава или ещё кого-то из Каменских бастард, они не стали бы это скрывать.

— Тогда наша надежда очень жирная, — замечаю я и открываю ноут. — Смотри.

Свар пялится в запись последнего дня очень внимательно. И щурится.

Судя по реакции — вор ему знаком.

— Враньё, — говорит он решительно. — Этого не может быть. Не думай ничего плохого об этом человеке.

Я даже теряюсь на мгновение.

— То есть как? Ты видел дату? Это три года назад. Как раз последний день перед тем, как…

— Как князь Станислав исчез, наложив на поместье иллюзию, — договаривает за меня хранитель.

— А перед этим он велел тебе не мешать тому, кто придёт за этой вещью. — Я отматываю запись чуть назад и стучу пальцем по экрану, на котором вор заворачивает в тряпку кусок эфирной жилы. — Свар, за ней пришёл этот человек, ты же видишь. И именно он сумел как-то отключить тебя.

— Неверная дата, —