Искатель 22 - Сергей Шиленко

Лизель моргнула слишком быстро, явно прогоняя подступившие слёзы.

— А ты? — спросила она, глядя уже на меня. — Что пообещаешь ты, Артём?

Я шагнул ближе. Хотелось отделаться привычной шуткой, разрядить напряжение, спрятать серьёзность за ухмылкой. Но Лизель сейчас просила не флирта и не красивой легенды. Она просила опору.

— Обещаю, что не забуду тебя, если всё пойдёт плохо, — сказал я. — И если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужен дом не только как место на карте, а как люди, которые не отдают своих — в нашем для тебя найдётся место.

Лизель вскинула голову, словно мои слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Затем коротко рассмеялась — тихо, неровно, почти сквозь слёзы.

— Вот теперь история точно получится отличная. Правда, Карлотта скажет, что я стала ужасно сентиментальной.

— Карлотта переживёт, — сухо заметила Кору от портальной арки. — Если не будет болтать во время настройки координат.

Лизель прыснула, и напряжение наконец треснуло. Даже Лейланна улыбнулась, не размыкая ладоней.

Феникс позволила перу подняться в воздух. Оно зависло между нами, медленно вращаясь. Алое пламя внутри него переплелось с зелёным светом Лейланны и тяжёлым, почти незримым серебром портальной магии Кору. Я почувствовал, как где-то на границе восприятия дрогнула Система, словно примеряясь к чужому обряду, но не вмешалась. И правильно. Не всякая важная вещь обязана превращаться в уведомление.

— Повтори за мной, — попросила Лизель.

Мы произнесли короткие фразы на её языке. Слова оказались непривычными, шипящими и певучими одновременно. Я не понял дословного смысла, но почувствовал его кожей: «видел», «принял», «сохранил», «ответил». Лейланна произносила их почти без акцента, Кору — глухо и упрямо, будто вбивала каждое слово в камень.

Когда последняя фраза прозвучала, перо рассыпалось на три крохотные искры. Одна коснулась запястья Лизель, другая легла мне на ладонь, третья — на пальцы Лейланны. Кору оглянулась как раз вовремя, чтобы четвёртая, совсем маленькая, упрямо долетела до неё и погасла на краю её иллюзорной таврской руки.

Орчанка несколько секунд смотрела на это с выражением существа, которого без спроса втянули в чужую нежность, а потом проворчала:

— Ритуал принял всех присутствующих. Практично.

— Это значит, что ты тоже теперь свидетельница, — довольно сказала Лизель.

— Это значит, что портал почти готов, — отрезала Кору, но уголок её рта всё-таки дрогнул.

Я посмотрел на слабую золотую метку на своей ладони. Она не обжигала и не светилась слишком ярко, просто была — как напоминание о том, что за каждой нашей операцией стоят живые люди, их страхи, выборы и маленькие попытки не исчезнуть в жерновах чужих империй.

Лейланна осторожно отпустила руки Лизель.

— Теперь ты не одна, — сказала она. — Это не отменяет опасности, но меняет то, как ты через неё проходишь.

Феникс кивнула и вдруг шагнула ко мне, но остановилась на уважительном расстоянии.

— Если мы выберемся из этой истории, ты всё ещё должен мне настоящий ужин, Артём. Без масок, без погонь и без необходимости каждые пять минут проверять, не смотрит ли на нас половина вражеской разведки.

— Договорились, — ответил я. — Но предупреждаю: у нас дома даже ужины иногда заканчиваются стратегическим совещанием.

— Я переживу. Главное, чтобы за столом были Карлотта и Энелия.

— Сделаем всё, чтобы так и было.

Кору подняла руку, и воздух внутри арки потемнел, сворачиваясь в глубокую воронку портала. Оттуда пахнуло холодной землёй, мокрой травой и далёким грозовым фронтом. Южная или восточная окраина Шалина — неважно. Главное, что первый прыжок вёл не в ловушку, а в глушь, где можно будет проверить следы и открыть второй проход.

Лизель расправила крылья, уже не для театрального жеста, а словно проверяя собственное равновесие.

— Я передам Карлотте, что ты умеешь быть не только красивым бедствием, но и хранителем чужих обещаний.

— Лучше передай ей, чтобы не нарывалась на неприятности.

— Ты сам-то себя слышишь? — фыркнула Лизель.

Спорить было нечего. Я только усмехнулся и шагнул к порталу, чувствуя рядом спокойное присутствие Лейланны, тяжёлую сосредоточенность Кору и тёплый отсвет фениксова обряда на ладони. Эта короткая передышка не дала нам отдыха в привычном смысле, зато вернула нечто важнее: ясное понимание, ради кого мы снова идём в неизвестность.

Судоходная компания «Феникс» на самом деле не существовала, вернее не существовала в том виде, в котором принято понимать серьёзный бизнес.

Я откинулся на спинку кресла в своём кабинете, массируя переносицу. На столе громоздились стопки пергамента, исписанные мелким почерком клерков. От бумаг тянуло пылью, сургучом и едкими чернилами. Эти запахи, казалось, уже намертво въелись в тяжёлое дерево столешницы. Да, это предприятие-призрак определённо имело влияние, агрессивно наводняя рынок Арджента сделками купли-продажи, напрямую связанными с Шалином в целом и Харалдаром в частности. И всё же как бы глубоко ни копали Ирен и Марона со своими людьми, и сколько бы отчётов ни привозили наши шпионы из Серебряного города, найти саму компанию они не смогли ни физически, ни юридически.

У «Феникса» не имелось ни адреса, ни единого сотрудника в штате. Компания принципиально не пользовалась услугами Контор или банков в Серебряном городе для хранения средств, выступая лишь в качестве неуловимого посредника в торговых сделках. Они не арендовали склады, не хранили товары, и, что самое поразительное, компания не была зарегистрирована ни как официальное предприятие, ни как торговая гильдия ни в одном известном нам реестре.

Типичное «дело о призраках». На бумаге всё выглядело гладко и правдоподобно, цифры сходились, товары перемещались, но абсолютно ничто не указывало на реальное местоположение или владельцев, словно они действовали из-за непроницаемой ширмы, которую невозможно было ни обойти, ни пробить.

С другой стороны…

Я усмехнулся, перебирая пальцами шершавые листы очередного отчёта. В ходе нашего расследования обнаружилось множество слишком уж явных, почти кричащих признаков, указывающих на то, что всё это отчаянная попытка Мэриголд связаться с нами.

Во-первых, в подавляющем большинстве сомнительных сделок навязчиво фигурировало число «1337», мелькая то в количестве поставляемых товаров, то в предлагаемой цене. Причём часто сделки заключались с явным математически невыгодным убытком, лишь бы в итоговом чеке засветились эти четыре заветные цифры: сигнал для своих. Я мысленно прикинул, сколько золота эта партизанка тратит на одни только метки, и жаба внутри недовольно квакнула. Транжира! У нас каждая золотая монета на счету, а она разбрасывается ими ради шифра!

Но порой всплывали и другие улики, куда более личные. Например, все предметы светлых оттенков в лотах маниакально описывались в документах как «лилейно-белые», представляя собой прямую отсылку к Лили. На закрытых аукционах таинственный представитель судоходной компании «Феникс» был скандально