Эхо - Джек Макдевит

– Это не создаст проблем?

– Для меня? Думаешь, между нами что-то есть?

– Да. Я же знаю: Алекс говорит, что, кроме тебя, у него никого больше нет, и…

– Одри, я люблю Алекса, но в другом смысле. Конечно, я питаю к нему определенные чувства. Я вовсе не хочу, чтобы ты схватила его и увела, разлучив нас навсегда. Но что касается остального, буду только рада, если ты станешь частью его жизни. – Я замолчала, раздумывая над тем, что сказать дальше, а потом решила: черт с ним, будь что будет. – Нашей жизни.

Она облегченно вздохнула:

– Я просто думала…

Я понимала, что она имеет в виду – наши с Алексом долгие путешествия на «Белль-Мари» и другие совместные экспедиции. Журналисты воспринимали нас как пару; прямо об этом никогда не говорилось, но выводы делались соответствующие. Несколькими месяцами раньше родители даже попытались выведать у меня, когда мы с Алексом собираемся пожениться. Я ответила, что этого никогда не будет, и они сочли, что я веду себя чересчур скрытно.

– А как к этому относится Алекс? – спросила я.

– Не знаю. Он слишком уклончив. Возможно, он слишком осторожен в отношениях с женщинами. А может, мне просто так кажется.

– Пожалуй, это в его характере. Я знаю, ты очень ему нравишься. А ему известно о твоих чувствах?

Она подняла брови:

– Не понимаю, как он может этого не замечать. Но ты же знаешь мужчин. – Мы покончили с главным блюдом, и нам принесли десерт – клубничный бисквит для меня и шоколадный пудинг для нее. Когда официант ушел, Одри продолжила: – Чейз, другого такого нет.

– Согласна. Желаю вам счастья.

– Спасибо.

Я не смогла удержаться:

– Если я заявлю на него свои права, ты же не отступишься?

Она широко улыбнулась:

– Чейз, я рада, что мы остаемся друзьями.

Четыре дня спустя мы причалили к станции Звездная Вспышка на орбите Гранд-Салинаса. Оказалось, что Пинки Элбертсон действительно владеет гриль-баром «О’кей». В баре сообщили, что она появится через несколько часов, и мы заселились в отель «Неплохо». Похоже, на Звездной Вспышке было принято все преуменьшать. Там обнаружились ресторан «Кербери» с «приемлемой» едой и зал виртуальной реальности «У Джека», где показывали «интересные» представления. Больше всего мне понравился салон красоты «У Кристины», где можно было привести себя в «недурной вид».

Как и на большинстве космических станций, время было достаточно гибким: почти полночь для тех, кто прибывал с планеты, середина дня ― для экипажей транспортных кораблей. Позавтракать можно было в любое время, а понятие ночи становилось чисто субъективным.

Для нас было раннее утро. Заселившись в отель, мы спустились вниз и съели яичницу с беконом, затем отправились бродить по станции ― самой большой в Конфедерации.

Здесь имелся концертный зал ― тем вечером в нем выступала группа «Звездный огонь». В ресторане, где мы завтракали, планировалось выступление какого-то комика. Мы также встретили группу школьников, состоявшую из людей и «немых». Их сопровождали двое взрослых женского пола, по одной представительнице каждого вида.

– Знаешь, – сказал Алекс, – мы с «немыми» приложили столько усилий, чтобы приспособиться друг к другу. Сомневаюсь, что кому-нибудь станет лучше от появления еще одной инопланетной расы.

Я впервые видела вместе детей двух разных видов.

Когда подошло время, мы вернулись в гриль-бар «О’кей». Он был оформлен в стиле старинных вестернов – ковбойские шляпы на стенах, старые шестизарядные револьверы и кобуры, несколько плакатов о награде за поимку Джесси Джеймса и Билли Кида, объявление о ежегодной Клермонтской облаве. Странно, что люди помнили о нескольких ковбоях, но не знали имен крупнейших политиков девятнадцатого века.

– Думаешь, они на самом деле существовали? – спросила я у Алекса.

– Вряд ли.

Мы заказали выпивку и спросили, на месте ли Пинки Элбертсон. Метрдотель спросил, как нас зовут, что-то сказал в рукав, послушал, кивнул, а затем вывел нас из обеденного зала и показал на лестницу.

– Второй этаж, – сказал он. – Вторая дверь налево.

Пинки оказалась высокой смуглой женщиной с черными волосами и хриплым голосом. Она сидела на длинном диване, беседуя с супругами средних лет ― те как раз собирались уходить. Когда они вышли, Пинки пригласила нас в комнату.

– Алекс и Чейз, – сказала она. – Кто из вас Алекс?

Алекс ответил. Пинки предложила нам сесть.

– Чем могу помочь?

– Мы ищем Хью Коновера, – сказал Алекс.

– Он вас знает?

– Мы никогда не встречались.

– Могу я поинтересоваться, в чем дело? Обычно Хью не принимает гостей.

– Мы проводим кое-какие исследования и хотели бы задать ему несколько вопросов о Сансете Таттле.

Губы женщины изогнулись в улыбке.

– Ах, – сказала она, – старина Сансет… – Она внимательно посмотрела на каждого из нас. – Не думаю, что Хью пожелает дать интервью.

– Никаких проблем мы ему не создадим, – ответил Алекс. – Как я понимаю, на станции его нет?

– На станции? Нет, конечно. – Снизу доносились музыка и взрывы смеха. – Он на Баньши.

– Где это?

– В системе Корвалла. Примерно в восьми световых годах отсюда.

– Можете сказать, где именно на Баньши нужно искать его? – спросила я.

Она посмотрела на меня, словно удивившись, что я подала голос.

– У него нет точного адреса, Чейз.

– Почему?

– Он и его жена Лайра – единственные люди на планете. По крайней мере, в последний раз дело обстояло так.

– Ясно.

– Они живут в южном полушарии. Больше ничего сказать не могу.

– Спасибо, Пинки, – поблагодарил ее Алекс. – С ним можно связаться?

– Конечно.

– Можно сейчас послать ему сообщение?

– Да, если хотите. Естественно, это будет стоить некоторых денег и потребует времени. Но связаться, безусловно, можно. Текст или голос?

– Голос.

– Хорошо. Подождите. – Она подняла руку, направив указательный палец в потолок. – Вы на связи.

Алекс объяснил, кто мы. Стандартная версия: мы работаем над историей разведки в первые годы ее существования и рассчитываем поговорить с ним о Таттле. В заключение он заверил Коновера, что мы отнимем у него лишь несколько минут.

– Все? – спросила Пинки.

– Да.

– Хотите прослушать?

– Нет. Думаю, все в порядке.

Она велела искину переслать сообщение.