Британские СС - Лен Дейтон

Не найдя звонка, Дуглас громко забарабанил по доскам, которыми было заколочено окно первого этажа. Барабанить пришлось долго, однако минут через пять в дверях все же показался жирный небритый тип в грязной нательной майке.

– Ну? Чего вам? – спросил он, зевнув и щелкнув подтяжками.

– Я уже был здесь. У школьного учителя по фамилии Споуд.

– И что теперь?

– Мне нужно войти.

– А давайте-ка вы сперва объясните зачем.

Дуглас толкнул его – ладонь почти провалилась в мягкий живот, прежде чем толстяк все же отступил в сторону.

– Не забивайте свою хорошенькую головку разными глупостями, – посоветовал ему Дуглас. – Ложитесь лучше назад в постельку на бочок.

– Да я давно встал! – возмутился толстяк.

Не обращая на него внимания, Дуглас прошел по коридору и открыл дверь в маленькую теплую норку, из которой этот тип, по-видимому, и вылез. Пахло немытым телом и лежалой капустой. На большом комоде умещались тарелки, чашки и блюдца, неоплаченные счета, полупустой блистер аспирина, разобранные на части карманные часы в стеклянном бокале, консервный нож и целый легион дохлых мух. На полке, прислоненный к стене, стоял засиженный мухами календарь за тридцать седьмой год, открытый на странице октября – с видом на гору Сноудон.

В углу была незаправленная постель – без простыни и с цветной диванной подушкой вместо обычной. На подушке валялся журнал комиксов «Денди», рядом на стуле стоял поднос с остатками довольно внушительного завтрака: перемазанная в желтке тарелка и огрызки от полудюжины ломтей бекона. Единственным углом, в котором царила идеальная чистота, был маленький письменный стол, на котором аккуратно лежали карандаши, перья и лист голубой промокательной бумаги. За телефонным аппаратом виднелась папка с надписью: «Взносы, Мафекинг, 1941». Но главным элементом обстановки был, несомненно, камин, в котором жарко горел уголь – редкая по нелегким временам расточительность.

– Ну и холодина сегодня, а, сержант? – проговорил толстяк.

– Инспектор, – поправил его Дуглас. – Инспектор Арчер, уголовный розыск Скотленд-Ярда.

В углу бубнил радиоприемник, передавая повтор субботней вечерней программы Би-би-си. Дуглас его выключил. Толстяк громко рыгнул и, собрав в себе достаточно энергии, чтобы растереть голые плечи, еще раз подергал дверь, проверяя, нет ли сквозняков.

– Инспектор… ну да, я так и понял…

– Комнату наверху кто-нибудь смотрел? – спросил Дуглас, оглядываясь в поисках утренней почты.

Толстяк этот был одним из так называемых «квартальных надзирателей». Захватив страну, немцы предложили сложившимся во время войны местным отрядам противовоздушной обороны сотрудничество. Многие согласились, и теперь через них немцы распределяли дополнительные продуктовые карточки, почту из лагерей военнопленных, зимнюю помощь и талоны на суп для нуждающихся. Вместе с этим квартальные надзиратели получали власть и влияние, а взамен должны были оказывать содействие в борьбе с «антисоциальными элементами». И в комплекс мер по этому содействию, конечно, входил осмотр соседской почты.

– Ни в коем случае! – воскликнул толстяк. – Комната наверху закрыта, все как приказали в полиции!

– Давайте только без пыли в глаза. – Дуглас раскрыл папку «Взносы». – Тут убийство расследуется.

– Чертов аристократ, щеголял тут своим пижонским акцентом, раздавал приказы, то не так, это не эдак, мусор вовремя не выброшен… – бубнил толстяк, следуя за Дугласом, как привязанный. – Теперь другие времена. Не для аристократов. Не при этой власти. Правильно ведь?

– Не всякий аристократ нынче до отрыжки объедается яичницей с беконом, сидя в натопленной комнате в одном белье, – заметил Дуглас. – И многим аристократам было бы очень интересно, откуда берется такая роскошь.

– А как не топить-то? Дом пострадал от бомбежки, того и гляди отсыреет и плесенью пойдет.

– Почтальон уже был?

Толстяк открыл ящик комода и поднес к глазам будильник.

– Ожидается с минуты на минуту, – сообщил он не без сарказма.

Дуглас тоже подошел к комоду, взял пачку писем и открыток и стал разглядывать. Все они были адресованы другим людям.

– Я марки собираю, – пояснил толстяк. – Мне соседи отдают. Кстати, могу предложить кой-чего, чтоб согреться.

– Норковую шубу?

Толстяк хохотнул.

– А вам палец в рот не клади!

Он выудил из ящика бутылку рома, с хлопком вынул пробку и щедро плеснул себе в чай, налитый в чашку с надписью «Отель Савой». Заключив, что слова инспектора означали отказ, он убрал бутылку и уселся с блаженным вздохом. Несколько минут спустя в почтовом ящике загремело. Толстяк начал вставать, но Дуглас остановил его, положив тяжелую руку ему на плечо.

– Сидите, надзиратель, – велел он. – На сегодня вам хватит физического труда. Я сам схожу.

В коридоре Дуглас снял с крючка ключ от комнаты наверху и полез за почтой.

Его догадка оказалась верна. Перед тем как Джимми взяли, он успел сбросить конверт с надписью «Фото. Не складывать» в почтовый ящик. Дуглас забрал конверт и пошел наверх. Там, в комнате, где они с Джимми нашли протез в ящике кухонного стола, он немного постоял и раскрыл конверт. Внутри была фотография профессора Фрика и его коллег, а также послание от Джимми, нацарапанное карандашом с обратной стороны объявления о выдаче дополнительных карточек на мыло для работников ключевых отраслей. Таких объявлений было полно в любом почтовом отделении – по чьей-то ошибке их распечатали в огромном количестве, надолго обеспечив половину Лондона бумагой для письма, завертывания покупок и подтирания зада.