Угол - Евгений Южин

Я заботливо упаковал любимое устройство в потертый кожаный тубус, забросил его за плечо и, едва не споткнувшись о детали так и не собранного токарного станка, подошел к большому верстаку. Садух, относивший наверх к самолету ящик с провизией, затопал за спиной по лестнице. Я, не желая начинать новые многословные объяснения, поторопился разобрать агрегат, лежавший на потертом дереве столешницы, – навигационный планшет. Собственно, планшет представлял из себя простое устройство для определения угла между направлениями, задаваемыми парой маяков, – подарка моей скелле. Призма, установленная в центре планшета, позволяла совместить звездочки, возникающие в каждом из маячков при наведении их на точки привязки, в одну точку в окуляре. После чего оставалось лишь измерить угол между маяками, стоящими в своих оправках. Дополнительно я настроил возможность измерять еще и угол между плоскостью планшета и горизонтом. Все вместе внешне напоминало секстант, развернутый почему-то в горизонтальной плоскости. Монтаж и настройка устройства заняли у меня изрядную часть времени после возвращения и до сих пор были не завершены. Мало было определить углы – важно было на их основе правильно вычислить свое положение на планете. Сделать это без математической модели поверхности планеты было почти невозможно. Виутих, в свое время очень воодушевленный идеей определять положение на карте по углу между маяками, даже не представлял, сколько непростой математики лежало между одной цифрой, которую давал псевдосекстант, и реальными координатами на карте. Карта – вечная память погибшему монаху, сфотографированная на земной планшет, единственная дарила надежду на успех. Но так как никаких физических параметров планеты у меня все еще не было, то еще предстояло откалибровать результаты, которые я получал после вычислений с реальными точками на этой карте. В настоящий момент мои расчеты уверенно показывали точку на границе долины Дона и Облачного края, где я обретался. Но я был уверен, что стоит мне перелететь подальше, и возникнет неизбежная ошибка, связанная с тем, что множество параметров я вводил наобум, ориентируясь на время в пути, предполагаемую дальность перелетов и прочее. Можете представить, насколько точный диаметр планеты я вывел, пользуясь такими данными. Возня с этим устройством отняла много сил и времени, а его использование без помощи земного планшета было почти невозможно. Всю математику, которую я набросал самостоятельно и чем очень гордился, я завел в программу на планшете – примитивный, но вполне функциональный аналог бухгалтерских таблиц. И теперь мне нужны были реальные данные, мне нужно было измерить ошибки вычислений как минимум в трех различных известных точках на планете, чтобы откалибровать модель. Без этого лететь через океан было бы безумием. Так что возможность поработать с навигатором на крайнем западе континента воодушевляла.

Собирая в коробку устройство, я испытал некоторое смущение, так как, отправляясь к женщине, собиравшейся рожать моего ребенка, радовался возможности настроить механизм, который был нужен, чтобы улететь за океан – почти в другой мир. До этого я как-то не думал о таком аспекте. Да, неожиданная новость разрушила мой уютный мирок, но я не думал о том, что она может угрожать моей цели – цели, которая придавала смысл моему существованию на Мау.

Садух прервал мои раздумья:

– Ну что, все взял? Там еще пару ящиков можно впихнуть!

– Самое важное – запчасти для самолета. Без них я там застряну.

Староста глубоко вздохнул и недовольно пробурчал:

– Ты там в любом случае застрянешь.

Я собирался возразить ему, даже набрал воздуха, мозг успел провернуть свои шестеренки, но все, что я нашелся ответить после небольшой паузы, было:

– Поехали уже.

Широкая деревянная лестница, прячась под отдельным навесом, вела вдоль боковой скалы на просторную крышу. Древесина неизвестной мне породы оставалась некрашеной, открытой всем ветрам и дождю. На Земле бы она уже потемнела, приобретя скучный серый оттенок, – эта же становилась все светлее и светлее, покрываясь от непогоды красивыми синими разводами. Мне нравилась моя крыша – на ней я чувствовал себя как на вершине небоскреба. Во всю свою ширь распахивался горизонт, небо подбиралось ближе и обнимало меня сверху, ожидая, когда я поднимусь к нему навстречу. Далеко внизу простирался мир, ждущий своего исследователя, – серые, бурые, серебристые пятна бесконечного леса, прочерченного следами невидимых рек, прячущихся под высоченными кронами. В принципе, стоя здесь, я как бы летел – далекий лес внизу, плывущие навстречу близкие облака. На старосту, по-видимому, открывающийся вид тоже производил впечатление – он любил сидеть на самом краю деревянной крыши, свесив ноги и потягивая орешек. Вот и сейчас он застыл, уставившись в сторону далекого запада, пока я разгружался и фиксировал ящики в кабине самолета.

Новый пластик лобового остекления был почти совершенен – в отсутствии частого солнца он не успел пожелтеть или помутнеть, мелкие пузырьки, от которых почти невозможно было избавиться в этих условиях, в рассеянном свете пасмурного дня были почти не видны. Я устроился в своем кресле – опыт путешествий воплотился в мягкой подушке и удобных подлокотниках. Пристроил свой земной планшет вместо панели приборов – его главным функционалом оставались альтиметр и компас, да и просто с кусочком земной техники кабина самолета приобретала родной и привычный вид. Приоткрыл боковое окно, проверил климатическое ведро, верно работающее на ядре, настроенном еще Аной. Пора лететь.

Садух забрался в кабину, закрыл и запер за собой боковую дверь, пыхтя и тихо ругаясь, пробрался на соседнее кресло. Устроившись там, удивленно посмотрел на меня:

– Чего сидишь? Чего ждешь?

Я, ничего не ответив, снял механизм со стопора – сзади неровно зашуршали приводы, сдвинул строенный рычаг вертикальной тяги – самолет вздрогнул и, шаркнув лыжами по крыше, стал быстро набирать высоту. Небо раздвинулось, захватило половину мира и начало медленно опускаться на летающую машину. Внизу раскрылась пропасть, и я развернул самолет в сторону плато. Мелькнули скалистые обрывы и осыпи на границе Облачного края, проплыла моя скала, лес, сражаясь за влияние с небом, вновь подпрыгнул в попытке поймать ускользающую машину и провалился назад, не преуспев.