Клан Когтей - Ян Бадевский

По гостиной разлился аромат готовящейся еды, с которым не могла справиться даже мощная «геркулесовская» вытяжка. В Империуме концерн «Геркулес» производит бытовую технику премиум-класса. Дорогую, функциональную и надежную. В моей квартире стоит холодильник этой фирмы, а готовлю я на варочной поверхности «Геркулес+». Плюс — потому что работает как от электричества, так и от стихии огня, если захочет постоялец. Я не хочу. Предпочитаю пользоваться своими способностями аккуратно, без фанатизма.

Знаете, когда по вашему следу идут адепты Равновесия, экспедиторы Приказа тайных дел, бойцы клана Белозерских и неведомые убийцы ваших родителей, вы невольно становитесь скромнее. Предпочитаете держаться в тени, применять магию в крайних случаях и не светить паспортом перед каждым встречным.

Когда я попал в тело семнадцатилетнего Сергея Друцкого, то и представить не мог, что мой славный путь в новом мире начнется с клиники в пригороде Петербурга, куда я угодил из-за аварии, подстроенной корректировщиком. Я, боевой волхв Ярослав, здесь был никем и ничем. Японцем-полукровкой, усыновленным могущественным российским аристократом. Как выяснилось позже, этот самый аристократ оказался моим дедом, дочь которого сбежала в Сёгунат и вышла замуж за шиноби без имени и прав. Я — сын этого шиноби. Чудом выживший в криминальной разборке и доставленный неведомыми доброжелателями в Питер. Спустя много лет враги отца нащупали мой след и вновь захотели расправиться с последним представителем Клана Когтей.

Я попытался жить обычной жизнью. Поступил в старшую школу стихии огня, завел друзей, начал поднимать собственный бизнес. Правда, под именем Кена Мори, якобы прибывшего в Империум по программе обмена. Дед не смог меня уберечь. Начался крутой замес, и мне потребовалось приложить максимум усилий, чтобы уцелеть. А хуже всего то, что неведомые силы не дали мне окончательно умереть в прежнем мире и перенесли в этот вовсе не по доброте душевной. Те, кому я обязан вторым шансом на существование, намерены меня использовать. Пока не знаю, чего они хотят. И кто они такие. Но посланник этих обитателей запределья ясно дал понять, что мне помогут в критические моменты. И что есть миссия, которую я должен выполнить.

В новом мире хозяева жизни — аристократы, умеющие пользоваться магией. Кланами и родами России руководит император. А за плечами одаренных незримо стоит Церковь Равновесия, люто ненавидящая корректировщиков. И так уж вышло, что мой отец принадлежал к этому классу изгоев.

Самое быстрое, что я могу приготовить, это яичница с ветчиной и помидорами. Подумав, я добавил немного лучка и зелени, а заодно включил электрочайник. Заварю для гостя мою фирменную смесь. Кофе сенсей может не любить, а вот чай — вариант беспроигрышный.

Пока я колдовал в кухонной зоне, наставник успел принять душ, переодеться, выйти на балкон и напустить в квартиру морозного воздуха. Сейчас что-то в районе минус восьми градусов. По Цельсию, эта шкала здесь применяется.

— Вкусно пахнет, — похвалил сенсей. — Скоро закончишь?

— Еще минут пять.

Сковорода уютно шкворчит.

Я слегка сдобрил блюдо специями. Меньше, чем хотелось бы, но вдруг мой бывший соклановец не любит куркуму…

Наполняю заварник кипятком.

Раскладываю яичницу по квадратным тарелкам.

Оборачиваюсь и понимаю, что нужно ловить отвалившуюся челюсть. Передо мной — совсем другой человек. Нет больше паломника с длинной гривой русых волос, перехваченных тесемкой. Исчезла ряса. Да и сам «паломник», кажется, помолодел лет на десять, раздался в плечах, прибавил в росте и весе. Лицо избавилось от европеоидных черт, слегка потемнело, сделалось широкоскулым и узкоглазым. Не японским, нет. Скорее — баргузинским или монгольским. Волосы сенсея почернели, стали жесткими и прямыми. Стрижка — короткая, ежиком.

Такеши Харада улыбался, глядя на меня поверх круглых солнцезащитных очков. Сейчас он смахивал на героя классических гонконгских боевиков. Сходство усиливала одежда — брюки с широкими штанинами, черный френч, застегнутый по самое горло и неизменные четки в правой руке. Френч был оснащен веревочными петлями и пуговицами-палочками.

— Как я тебе? — осведомился учитель.

Поднимаю вверх большой палец.

Я даже не слышал о навыках по изменению собственной внешности. Это за гранью всего, к чему я привык в обоих мирах.

Выставляю тарелки с едой на обеденный стол.

Разливаю чай по пиалам.

Стол у меня прямоугольный, из массива бука. Со слегка закругленными краями. Стулья я убрал к стене, поскольку предпочитаю сидеть на угловом диванчике и просматривать новостные выпуски с большого экрана.

Такеши по-хозяйски берет один из стульев и придвигает так, чтобы сидеть напротив меня.

— Как вы это сделали? — не выдерживаю я. И, спохватившись, добавляю: — Сенсей.

Гонконгский актер смотрит на меня с насмешкой:

— Потом узнаешь.

И набрасывается на еду.

Ладно, делать нечего. Мы молча уничтожаем яичницу, орудуя ножами и вилками. Когда наступает очередь чая, Такеши интересуется: