Ворон и медведь - Андрей Каминский

телегу всем на потеху, а авары их плетками стегали, словно скотину. Думаешь, не помню, что от связи тех шлюх с аварскими надсмотрщиками и пошло все твое племя? Все помню, все знаю — так что высоко нос не задирай. И чеши помягче, а то за волосы дергаешь все время, дурында косорукая!

Ярослава, вся внутренне вспыхнув, молча проглотила оскорбление, продолжая распутывать седые колтуны.

- Так вот, о расплате твоей, — продолжала старуха, — она проста — я помогла тебе одну жизнь отнять — а вот вторую ты мне сама преподнесешь. И не простую — тоже королевскую! У муженька твоего, поди, много детей осталось? Вот одного из этих деток ты мне и отдашь!

- Ты ведь уже получила короля! — на миг забывшись, воскликнула Ярослава, — зачем тебе еще и его дети?

Моховая бабка обернулась и королева чуть не выронила гребень от лютой злобы и презрения в глазах нечисти.

- Ты со мной что ли спорить собралась? — прошипела она, — или решила, что на базар к торговке пришла? Смотри, разозлишь меня — так и косточек твоих никто не найдет. Вон, детки уже заждались.

Она кивнула в сторону обступивших болото зарослей и Ярослава, проследив за ее взглядом, невольно вскрикнула. Из-под нависших над болотом еловых лап медленно выходили странные существа — такие же низкорослые и скорченные, как и «моховая бабушка», с длинными седыми волосами и поросшими мхом конечностями. Блестящие черные глаза неотрывно смотрели на королеву, в приоткрытых ртах блестели острые зубы. Она перевела взгляд на старуху — та злобно ухмылялась, глядя как ее моховые подданные медленно обступают болото, отсекая все пути к отходу.

- Мох этот многое помнит, — сказала «бабушка», — знала бы ты, сколько всего укрыто под этой зеленью, чего мудрейшие из всех ваших вельв и волхвов не ведают. А я ведаю — ведь я была здесь всегда и дети мои были со мной

Она произнесла еще несколько слов, на языке совершенно незнакомом Ярославе — и в тот же миг от болота поднялся туман, мигов заволокший все вокруг. Возможно, болотные испарения помутили рассудок королевы, но ей вдруг показалось, что горы и леса, обступившие болото, исчезли, а само болото чудовищно разрослось, поглотив все вокруг. Незнакомые растения, напоминающие большие папоротники, росли здесь, а между ними бродили пугающие и странные существа. Они все время меняли облик, представая то в виде странных зверей, вроде помеси крысы и барсука, то огромных гадов, напоминающих то больших ящериц, то безобразно раздувшихся жаб, а то и вовсе чего-то омерзительного, вроде больших толстых червей, ворочающихся в густой слизи. Что же до «моховой бабушки» то тут Ярослава и вовсе не смогла бы описать то, что она видела — существо невероятно древнее и столь же мерзкое, восседавшее посреди болота, не имело названия в человеческом языке. Видение продолжалось всего какое-то мгновение — а потом туман рассеялся и вместе с ним исчезли «моховые люди». Ярослава перевела взгляд на старуху — та злобно усмехалась в глаза королеве. Черно-золотая саламандра заползла ей на руки — и старушенция забросила извивающееся тельце в рот, омерзительно зачавкав.

- Ну так что? — с набитым ртом прошамкала моховая бабка, — решила, чем будешь расплачиваться? Точнее кем?

Несмотря на весь свой испуг Ярослава все же не потеряла головы — и уже сообразила, как действовать дальше.

- А тебе, — сказала она, — кто угодно подойдет? Не важно, дочь или сын, младенец или постарше кто?

-Младенец, конечно, лучше всего будет, — задумчиво сказала моховая старуха, — косточки мягкие, мясцо нежное. Но сойдет и кто другой, даже взрослый — лишь бы кровь в нем королевская текла. Но только парень — девки мне ни к чему. А что, уже надумала что?

-Надумала, — Ярослава выдавила из себя улыбку, — уговор есть уговор. Будет тебе и обещанная плата.

- Ну и славно, — старуха осклабилась, — значит, жду с подарком. Только сильно с ним не затягивай — а то я и сама могу прийти.

Она сыто рыгнула, потом засунула длинный кривой ноготь в рот, что-то выковыривая из гнилых зубов. Мох под ней вдруг расступился и древняя нечисть сгинула в болоте. Ярослава, дрожащими руками упрятав в сумку гребень, поспешила вернуться к ущелью по своим же следам, что еще виднелись во мху.

Возвращаясь к своим воинам, королева, уже полностью совладав с собой, довольно улыбалась: ее изощренный ум уже подсказывал славянской княжне как не только расплатиться с моховой бабкой, но и расчистить своему сыну путь к трону.

Распри наследников

— Все-таки он похож на меня, — улыбнувшись, король Атаульф с гордостью взъерошил волосы светловолосому мальчугану, не больше двух лет от роду. Он все еще цеплялся за юбку матери — высокой молодой женщины в красном платье отороченным по краям золотым орнаментом. Стройную шею украшало ожерелье из балтийского янтаря, среди которого неприметно затесался золотой крест с несколькими алыми камушками. Сам же молодой правитель Тюрингии носил алый плащ, отороченный мехом горностая, и золотую гривну на шее.

— Жалко отпускать его, — сказал Атаульф, переводя взгляд с ребенка на женщину, — наследник должен быть рядом с королем. Если бы герцог не настаивал на его отправке в Алеманию.

— Отец ведь уже объяснил, — терпеливо объяснила женщина, — в Турикуме Бадерих будет в большей безопасности, чем в Скитинге.

— Герцог Гибульд, похоже, ни во что меня не ставит, — с горечью сказал Атаульф, — если думает, что я не способен защитить сына в своем доме. И что за срочность такая с этим крещением — почему оно не может подождать?

— Потому что нас торопит король Нейстрии Хлодомир, — напомнил вошедший в королевский покой Гибульд, — он считает, что только крещение твоего сына станет залогом успешности нашего с ним союза. Стоит ли напоминать, что только в союзе с франками ты можешь объединить всю Тюрингию.

— Я это прекрасно помню, — сказал Атаульф, раздраженно глянув на тестя, — хотя мне и невыносима мысль, что мой сын примет Христа не от чистого сердца, а лишь ради удачного союза. Как будто наш бог — это товар на рынке, а не Истина и Свет.

— Когда Бадерих подрастет, он, конечно же,