Буревестник - Денис Грей

— Нету у меня семьи. А себя я и сам прокормить в состоянии. — как можно спокойнее ответил кассирше и стал ждать, пока она, наконец, пробьет мне мой товар. Вступать в перепалку с этой хабалкой мне сейчас совершенно не хотелось.

Мадам, услышав мой ответ, побледнела и надулась, словно кобра! Видимо, ей очень не понравились мои слова, а, возможно, она просто хотела поскандалить. Выпустить, так сказать, пар. Знаю таких. Им бы только повод! Теща у меня такая была…

Как только эта мадам раскрыла рот, чтобы вылить на меня очередную порцию своих «абсолютно важных мнений и замечаний», как внезапно в торговом зале включилось аварийное освещение. В тот же миг входная дверь, пропустив внутрь очередную группу покупателей, с шумом закрылась и больше не открывалась. С потолка на нас полилось что-то желтое и отвратительно вонючее.

Неожиданно для себя я не удержался на ногах и просто упал на пол.

Я пытался подняться, силился, но у меня ничего не выходило. Тело оказалось буквально парализованным! Рядом падали другие люди. Всё происходило, будто в дурацком бредовом сне. Снаружи, за стеклянными дверями, выстроились в шеренгу полицейские. Они стали цепью и никого не подпускали к супермаркету. А, скорее, они следили, чтобы никто не смог его покинуть…

Внезапно передо мной появился силуэт в белых штанах и золотой куртке. Я узнал его! Это был тот самый «попрошайка». На его лице была надета дыхательная маска. Осторожно переступая через тела парализованных людей, он осматривал каждого и что-то бурчал на непонятном мне языке в сотовый телефон. Голос его через маску был глухим, и я ничего не мог разобрать.

Всё это пронеслось у меня перед глазами, пока я медленно терял сознание, лежа на полу…

1.2.

— Из шук дера скардара? — из ватного тумана раздался мужской голос. Он был где-то очень далеко и выплывал в моей голове урывками. Но слова были мне знакомы. Или мне показалось. Я потихоньку приходил в себя после того, как потерял сознание в супермаркете.

— Из шук дера… пони… понимаешь? — повторил голос.

Последнее слово меня буквально вырвало из пучины забытья, и я попытался открыть глаза. Сразу мне в глаза ударил яркий белый свет, и я, поморщившись, зажмурился снова. Видимо, это заметил тот, кто в данный момент находился рядом со мной.

Он стал повторять более настойчиво, выкрикивая прямо мне в ухо: — Из шук… меня понимаешь? Ты меня понимаешь?!

Голос буквально бил меня по ушам, и терпеть это уже не было сил.

— Да понимаю я… Понимаю! Только не орите!

Я попытался отмахнуться рукой от этого «крикуна», но не тут-то было. Рука не слушалась! Точнее, я отлично чувствовал, что мышцы руки напрягаются, но что-то в запястье мне не давало поднять руку. Я снова открыл глаза и, превозмогая боль от слепящего света, глянул на свою руку. Ёлки, я же связан! Я лежу совершенно голый и связан по рукам и ногам! А рядом со мной стоит самый настоящий «басмач», ну или как у них там называется… Такой весь важный, в тюрбане, с длинной бородой и огроменным ножиком на поясе. А на бедре — кобура с каким-то странным большим пистолетом.

— Пришел в себя, сын пурко?

Басмач, или как там его, улыбался во весь свой широкий рот с рядом неестественно ровных белых зубов.

— Пурко? Это что еще за такое? — решил уточнить у этого типа. Может, меня сейчас хвалят! А я разлегся тут… Но что-то мне подсказывало, что совсем даже наоборот!

— Заткнись, джаляб! Я здесь говорить буду! А ты слушаться должен! Понял меня, сын шлюхи?!

Последние слова этого мужика я отчетливо разобрал. Не хвалят! Ну хоть не бьют…

Тип в тюрбане продолжил: — Ты теперь раб! Я купил вас за деньги! У ваших-же! Хех… — басмач хищно улыбнулся.

— И теперь вы все работать будете, пока не сдохнете! Понял меня?! Или тебе яйца твои отрезать совсем?!

И тут этот бородач выхватил свой кинжал и ощутимо ткнул меня в районе моего паха. Душа провалилась в пятки, и морозный холодок прошелся по телу. Я — раб?! Кинжал?! Мои яйца… Какого хера?!

— Э-э! Вижу, что не понял, тупой совсем, да? Яйца резать?

Басмач еще чуть-чуть поднажал, и резкая боль в низу живота мгновенно отрезвила мою голову. Я что есть силы заорал: — Не-не-не! Не надо резать! Понял я, понял!

Этот садист сразу убрал кинжал за пояс и, улыбнувшись, как довольный людоед, начал говорить: — Вот молодец! Слушай, почему вы все такие тупые, а?! Почему, пока вам яйца резать не начнешь, вы мальчики? Что непонятного вам говорю, а?

Он демонстративно покачал головой, ну а мне только и оставалось наблюдать за ним, терпя острую боль.

— Карочи, так! Мае имя — Хасит Арак ум Бахрам… — бородач запнулся и почесал свою бороду. — Но ты слишкам тупой, чтобы такой запомнить. Будишь называть меня: Хасит или Бахрам — так тоже можно! Понял?

Боль была настолько сильной, что выговорить хоть одно слово у меня не получилось. Я захрипел.

— Повтори! — басмач, который назвался Хаситом, демонстративно приложил ухо к моей голове. Я снова почувствовал нож у моего паха. Боясь, что мне сейчас еще что-нибудь отрежут, мне пришлось собрать все свои силы.

— Хасит. — Хрипя, выдавил я.

— Ааа… Вот правильно сказал! — обрадовался Хасит.

— «Генератор» — знаешь?

— Ток вырабатывает…

— Точно! — Хасит даже подпрыгнул от радости. — Значит, не сильно тупой! За это, я тебе кое-что в башку твою установлю, чтобы ты еще лучше технику знал! И лечить в медкапсуле тебя буду. А то твои яйца я почти отрезал!

А дальше этот тип разразился каркающим смехом, хлопая себя ладонями по ляжкам. Мне же было вовсе не до смеха. Я был зол. Крайне зол! Но сделать ничего не мог. Поэтому мне оставалось только шипеть сквозь зубы, изливая всю злость на этого ублюдка: «Лечить он меня, видите ли, будет! Ну, сука, подожди, доберусь я до тебя… Там и лечить-то тебе нечего уже будет!»

Смеясь, этот сука-Хасит удалился, а ему на смену пришли два таких же бородача, но в