Претор - Василий Горъ

«Понятное дело — ЕЕ насилием не испугаешь!» — подумал я, сообразил, что Суккуба наверняка вломилась в последние непроверенные покои, сообщил «любимой тетушке», что этот этаж, вроде как, зачищен, и попрыгал дальше.

В покои, в которых ночевали Варя с Катей, влетел на четвертом скачке и сразу же унюхал запах сгоревшего пороха. Ускорился, хотя знал, что тут уже порезвилась матушка. А когда ворвался в гостиную и увидел труп «незваного гостя», понял, что поспешил с выводами: у тела, валявшегося на широченной кровати, были отстрелены половина черепа и правая рука! Хозяек помещения заметил уже потом и с хрустом сжал кулаки: судя по изуродованному лицу, окровавленной груди и состоянию ног Барыни, ее противник умер далеко не сразу.

Гринева, в отличие от нее, выглядела… хм… фотомоделью, работающей в жанре «ню» — стояла на коленях правым боком ко мне, с распущенными волосами, фантастически красиво прикрывавшими полную грудь, плечо и верхнюю половину спины, и сверкала аппетитнейшей задницей.

Правда, при этом кусала губы и шарашила Жизнью в режиме высокорангового мастера, но это было более чем нормально.

Кстати, не прервала процесс исцеления даже после того, как заметила меня — коротко кивнула, сдвинула правую ладонь на несколько сантиметров в сторону и поделилась диагнозом пациентки:

— У нее тяжелое сотрясение мозга, раздроблена левая ключица, сломано шесть ребер, перебиты обе ноги, разрыв селезенки и так далее…

— А у тебя?

— Я просто вырубилась… — виновато призналась Екатерина. — Поэтому пришла в себя только после того, как Светлана Романовна нацепила на руку браслет-нейтрализатор.

— Спасибо, мой господин… — прохрипела телохранительница, как только целительница замолчала.

Я недоуменно выгнул бровь:

— За что?

— За то, что отбились и спасли всю команду… — без тени улыбки заявила она, отмахнулась от моих возражений, и выдала объяснения, заставившие прикусить язык: — Этот тип был мастером-«восьмеркой» с сочетанием Даров, как у Суккубы, с очень хорошей школой за плечами и серьезнейшим боевым опытом. Да, я смогла изобразить потерю сознания и создала возможность, позволившую дотянуться до пистолета, но не потянула против рефлексов, ускоренных Молнией. Поэтому, просаживая каменный панцирь, запитанный на мощный накопитель, расстреляла в никуда почти половину магазина. Так что к моменту, когда Земляк, наконец, сдох, в моем пистолете оставалось всего два патрона; перезарядиться я не смогла бы при всем желании… равно, как и справиться со следующим противником, а Катя, увы, пока не боец. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой и перевел взгляд на «фотомодель»:

— Катюш, ты можешь оторваться от Вари хотя бы на несколько минут?

Девушка подобралась и посмотрела на меня:

— В принципе, да: ее жизни уже ничего не угрожает. А что?

— Валентина пытается реанимировать Палыча — ему перерезали горло. Что с Аямэ, я, честно говоря, не знаю. А Агрессии и Волне срочно нужна помощь целителя — их, вроде как, сильно порезали.

Девушка мгновенно оказалась на ногах и рванула к двери. Впрочем, на просьбу дослушать до конца и подставиться под воодушевляющее касание все-таки среагировала.

— Как стабилизируешь их состояние, передай Рындиной приказ стереть Пироговой последние воспоминания.

— Изнасиловали? — угрюмо спросила Барыня сразу после того, как Катя исчезла из виду.

— Обеих… — со вздохом уточнил я, поймал себя на мысли, что по какой-то причине умолчал о том, что изнасиловали и «Одинцову», поинтересовался, перезарядили ли Варе пистолет, выслушал утвердительный ответ и прикипел взглядом к Аямэ, возникшей в дверном проеме.

О том, что японка пребывает в бешенстве, догадался только по излишней резкости движений, ибо все остальное пряталось под мощнейшей ледяной броней. Впрочем, уже через секунду защита исчезла, и женщина, оставшись в черной футболке,

пошла к Барыне, на ходу перекидывая в левую руку пистолет.

Пока целительница с Даром Жизни во «вторичке» проводила полную диагностику, я разглядывал россыпь синяков и ссадин на чуть загорелом теле. А когда ладони уверенно легли на место, требующее больше всего внимания, спросил, как Иней.

Ответ заставил похолодеть:

— Был мертв. Сейчас в целительской коме.

Желание убивать ударило в голову и отправило в скачок. Так что второй вопрос я задал из дверного проема:

— Откачаете?

— Да.

— Тогда я побежал…

…До коридора долетел скачков за шесть-семь, огляделся, заметил Ику, занявшую самый первый боевой пост Незаменимой, вытряс из нее последние новости и понесся к выходу на лестничную клетку, ибо второй этаж был уже зачищен. Пока спускался на первый, переваривал полтора десятка коротких предложений, которыми телохранительница описала судьбоносную встречу с соотечественниками, дежурившими в спальне Истомина.

Насколько я понял, в момент включения артефакта Ика с Леонидом Павловичем занимались любовью. Защиты, конечно же, не было ни на ком, так что уроженку Империи Солнца оглушили ударом в затылок и «украсили» блокираторами магии. А заломать Кнута, сражавшегося до последнего даже под ослаблениями, получилось с большим трудом. Вот сородичи Ики и психанули — переломали ему все четыре конечности, прибили к стене рядом с кроватью и пообещали показать, как правильно удовлетворять женщин. Пока они «развлекались» с упрямцем, Суккуба «встряхнула» особняк, из-за чего дорваться до Ики эта парочка тупо не успела — сразу после «землетрясения» мастер-«пятерочка» школы Крови умчался выяснять, что случилось. И умер. В коридоре. От обезглавливания Эиру. А его сообщник, вроде как, доросший аж до девятой ступени в школе Молний, увидел его смерть с порога гостиной, взбесился, вернулся обратно в спальню, спрятался под иллюзией и очень скоро «поймал» Раису Александровну, пребывавшую в дикой ярости.

Да, метнулся к ней первым. И почти достал. А после того, как потерял левую руку, сообразил, что некоторые заклинания Землянички игнорируют защиту, до предела взвинтил темп и почти полторы минуты уворачивался практически от всех ее атак. Но в какой-то момент ошибся и потерял голову. В буквальном смысле этого выражения. В итоге Ика обошлась сотрясением мозга, а ее любимый мужчина, хоть и пострадал, но не смертельно.

Само собой, последнее порадовало, ибо могло быть гораздо хуже. Тем не менее, я не расслаблялся — вылетел