Г.Р.О.М. - Никита Киров

Мелочь тоже вся спутанная, старая и новая: монеты и по сто рублей, и по пятьдесят, и есть нового образца по рубль, два и пять. И даже копейки были, они, страшно подумать, принимаются к расчёту. Помню, в институтской столовке были пирожки, но если кто-то брал их с собой и просил пакет, чтобы завернуть, надо было доплатить пятнадцать копеек.

— Лёха, а у тебя сто баксов случаем нет? — спросил Димка, глядя на мои приготовления. — Край сегодня-завтра надо. А я тебе на неделе отдам, зуб даю! — он поцокал ногтем по зубу.

— Нет и не предвидится.

— У меня есть пятьдесят, — Юля полезла в сумку.

— Ох, ну ты и молодец, Юлька, я на тебе точно женюсь. Хех!

— Да ну тебя, — она отмахнулась. — Только верни, пожалуйста, на следующей неделе нужны очень будут.

— Скоро отдам, — парень убрал деньги и взял в руки чехол с гитарой. — В кафешке скоро поиграю, там хорошо бабло кидают. Выучу только этот «Владимирский централ».

Так, всё ещё сложно уложить происходящее в голове. Полежать бы и подумать, но я привык действовать быстро. Надо понять, что с братом. Если он жив, как я смогу на него повлиять?

И опять-таки, Димка с Юлей, они же не далёкие для меня люди. Родителей-то у нас с Яриком не стало давно, и вот только они и помогали как могли, пока у самих не накопился ворох проблем.

Надо разобраться, что тогда случилось с ними, и лучше с этим не затягивать.

В коридоре нас караулили, открылась одна дверь, оттуда выглянула рыжая девушка в майке. Одна бретелька сползла с плеча.

— Вы чё, без нас жрали? — с возмущением спросила она, дерзко глядя на нас. — А мы вам хлеб давали.

— Всё вернём, — пообещал я. — И даже накормим.

Рыжая… Маша вроде бы если не путаю, одобрительно подняла большой палец, надула и лопнула пузырь жвачки, а потом подмигнула мне и хмыкнула, когда Юля начала тянуть меня к выходу. За спиной Маши я успел увидеть комнату с кроватью, заваленным шмотками, над которой на стене висели плакаты: один с фильмом «Титаник», другой — с какой-то молодёжной мальчиковой группой.

Пожилая вахтёрша на входе пробурчала, не отвлекаясь от вязания, что, мол, ходют и ходют всякие, кому не положено, и мы, наконец, вышли на улицу.

И там-то начались проблемы.

— Бабки где⁈ — молодой бритоголовый парень в кожанке и спортивных штанах бросился нам навстречу. — Ты чё, оборзел, на?

— Да я верну, — Димка сделал шаг назад, упираясь в дверь общаги. — Половина есть, остальное скоро отдам. Завтра же срок, договаривались же.

— Бабки гони!

Вот те на, ядрёный корень, как говорил мой дядька.

Этот парень, который быстрым шагом к нам, сейчас весил на пятьдесят кило меньше, чем во время последней нашей встречи в будущем, не отрастил огромное пивное пузо и двойной подбородок. Но взгляд уже такой же наглый.

Басмач, ещё не пахан, а мелкая шестёрка в банде, каким он был в девяностые. Это потом он поднимется, навредит многим моим знакомым и брату и станет авторитетом. А потом легализуется, подастся в бизнес и политику, но останется всё таким же бандитом, пока я его не пристрелю.

Вот так встреча. А что я понял за годы своей работы — бандитов проще душить, пока они маленькие и ещё не заработали авторитет и связи.

В той жизни всё было кончено, но в этой всё только начинается.

— Разберусь, Димон, — я отодвинул парня в сторону и шагнул навстречу Басмачу. — Стой спокойно, дальше я сам.

Глава 2

И когда Димка успел занять денег у бандита? Не, вряд ли он занимал именно у Басмача, Димон хоть и часто шутит так, что все думали, будто он дебил, но на самом деле он совсем не дурак. Скорее всего, он занял у кого-то другого, а тот обратился к мелкому бандиту, чтобы выбить долги.

И обратился заранее.

— Завтра же срок, — промямлил Димка. — Ты чё? Завтра и…

— Я тя на счётчик поставлю! — негодовал Басманов. — Понял, на⁈

А ему уже дали погремуху «Басмач» или ещё нет? Возможно, до собственной клички он ещё не дорос, но, скорее всего, его пока могли называть иначе. В дворовых бандах прозвища были у всех, и бывает, что они обидные.

Но такие подробности биографии бандита я не знал, но был в курсе, что пошёл он по этой скользкой тропке ещё с подросткового возраста, отжимая у ровесников мелочь.

Басмач уже подскочил ближе, но я встал у него на пути. Тот гневно выдохнул через ноздри и надулся, как петух перед атакой.

— Что за беспредел? — грубо спросил я, пока он не открыл рот. — Срок завтра, а ты чего сегодня начал бабки тянуть? Ещё на счётчик ставишь, это вообще не по понятиям.

— А ты чё, предъявить мне чё-то хочешь за понятия? — окрысился Басмач. — Крыша ты его или чё?

— А ты узнай, с кем базаришь, а то пальцы гнёшь по беспонту. Сам-то кто по жизни?

Он немного приосадился, сдулся, замолчал ненадолго.

Не скажу, что я хорошо понимаю уличную манеру общения, я всё же следак, а не матёрый опер. Но часто приходилось допрашивать всяких блатных, «синих», урок и бывших зеков, ну и «спортсменов», конечно — то есть братков старой и новой формации, хотя со временем они смешались между собой. Ну и прочих криминальных элементов было полно в моей работе.

Вот и нахватался кое-чего со временем. Да и на улице я рос, чего говорить, а когда был следаком, то не только просиживал штаны в кабинете, но и в «полях» вкалывал.

Была единственная проблема — на пацана из его среды я не тянул: и одет не так, и причёска слишком вольная. И вид не особо боевой, вроде обычный студент, как я тогда выглядел. Это потом уже будет профдеформация, что хрен отличишь от бандита. Хотя такое чаще бывает у матёрых ментов, а не у следаков.

Басмач покумекал, что к чему, и решил наглеть дальше. Тем более, молчал он какое-то время, а в такой ситуации, если молчишь — значит, неправ. Поэтому бандит решил идти до конца, чтобы не выглядеть ссыкуном.

— Да ты чё, фраер, попутал