Помещик - Михаил Шерр

И поэтому первое: из Парижа надо уносить ноги и как можно скорее. Тут Сашенька, похоже, нырнул почти до самого дна. По крайней мере, мне оно видится уже явственно.

Дальше вариантов всего два: закрыв глаза и сломя голову куда-нибудь бежим, едем, плывем. Не камильфо, лучше снова в петлю.

Тогда остается последний и единственный вариант: едем в Россию-матушку, вступаем в наследство и действуем по ситуации. Задача минимум — расплатиться с долгами и и стать для начала калужским помещиком.

К сожалению, мои познания в истории Отечества достаточно скромные.

Я знаю что были Куликовская битва, титан русской истории царь Петр, который прорубил окно в Европу и построил Петербург. Была война с Наполеоном, восстание декабристов, отмена крепостного права. Затем революция 17 года, которую совершил Ленин. Потом был великий вождь, отец народов товарищ Сталин и Великая Отечественная война. В 1961 году в космос полетел Юрий Гагарин.

Горбачев и Ельцин под руководством Березовского и Чубайса развалили СССР, устроили дефолт 98 года и войну в Чечне.

А потом президентом России стал Путин. Чеченская война закончилась, но в проклятых горах вскорости погиб мой единственный сын, служивший в погранвойсках.

Всё: решение принято. Еду в Россию и как можно быстрее.

Глава 2

Стук в дверь разбудил меня на рассвете.

Я открыл глаза и некоторое время лежал, пытаясь понять, где нахожусь и что происходит. Потом вспомнил — убогая комната в парижском пансионе, куда Степан перетащил мои немногочисленные пожитки после того, как мы освободили предыдущее жилище. Он не успел всё подготовить к отъезду и пришлось задержаться еще на ночь.

Стук повторился, настойчивее.

— Александр! Mon chéri! Ouvre la porte!

Женский голос, довольно грубый и с заметным простонародным акцентом. Я сел на кровати и потёр лицо руками. Кто ещё?

— Александр! Je sais que tu es là! — голос становился всё более требовательным.

Пришлось встать и открыть дверь. На пороге стояла… особа женского пола. Лет тридцати с небольшим, довольно пышных форм, одетая в яркое платье сомнительного вкуса. Лицо накрашено так, что хоть скребком соскреби, а волосы завиты в тугие локоны и обильно напомажены. От неё исходил тяжёлый запах дешёвых духов, смешанный с ароматом табака и ещё чего-то неопределимого.

— А, вот ты где, mon petit canaille! — она протолкнулась мимо меня в комнату, не дожидаясь приглашения. — Думал, что от Мадлен так просто сбежишь?

Мадлен. Значит, её зовут Мадлен. Я пытался вспомнить что-нибудь из воспоминаний Александра, но кроме смутного образа этой особы в постели ничего не всплывало. А воспоминание было крайне неприятным.

«Господи, — подумал я с отвращением, — какие же у моего предшественника были вкусы. Эта… дама явно не отличалась ни красотой, ни изяществом, ни даже элементарной чистоплотностью».

— Мадлен, — осторожно начал я, — что ты здесь делаешь?

— Что делаю? — она фыркнула и уперла руки в боки. — А то ты не знаешь! Ты мне должен деньги, вот что! За прошлую неделю ещё не заплатил, а уже куда-то собираешься!

Ах, вот оно что. Конечно, куртизанка. Или проститутка — разница в данном случае невелика. И естественно, за свои услуги она требует оплаты.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Двести франков, mon chéri. И не делай такое лицо — ты же знаешь, что я дорого стою.

Двести франков. Приличная сумма, учитывая наше бедственное положение. Но спорить было бессмысленно.

— У меня нет таких денег, — сказал я честно.

Лицо Мадлен мгновенно изменилось. Кокетливая улыбка сменилась злобной гримасой.

— Как это нет? А недавно деньги на вино у тебя были! А позавчера на карты в кафе!

— Позавчера — это было позавчера, — с раздражением повторил я. — а сегодня у меня нет денег.

— Врёшь! — она подскочила ко мне, и я невольно отступил. — Все вы, аристократики, одинаковые! Пользуетесь девочками, а потом не хотите платить!

«Девочками», — мысленно хмыкнул я, глядя на эту тридцатилетнюю тётку с лицом торговки рыбой.

— Мадлен, я не говорю, что не заплачу. Просто сейчас у меня действительно нет денег. Дай мне несколько дней…

— Несколько дней? — она залилась неприятным смехом. — А ты думаешь, я дура? Ты завтра уедешь в свою Россию, и я тебя больше никогда не увижу!

Откуда она знает про Россию? Неужели Александр ей рассказывал о своих планах? Впрочем, в постели люди говорят всякую чушь.

Хотя этого быть не может. План вернуться в Россию появился у меня вчера уже вечером. Значит все мои «тайные» приготовления видны невооруженным глазом.

— Слушай, Александр, — голос её стал вкрадчивым, — ты же понимаешь, что я не одна в этом жестоком мире. У меня есть… друзья. Хорошие друзья, которые не любят, когда кто-то обижает маленьких беззащитных девочек.

Угроза была вполне прозрачной. И судя по району, где мы находились, друзья у мадемуазель Мадлен наверняка найдутся. Причём друзья с тяжёлыми кулаками и не слишком развитыми моральными принципами.

— И если ты не заплатишь прямо сейчас, то через полчаса мои друзья будут здесь. И поверь мне, mon petit, они не станут слушать твои оправдания про отсутствие денег.

Я посмотрел на неё внимательно. Блефует или говорит серьёзно? По глазам было видно — говорит серьёзно. И действительно, что ей мешает привести пару головорезов, которые за небольшую мзду вломят мне по физиономии?

А главное — драка сейчас мне совершенно не нужна. Во-первых, я в чужом городе и не знаю всех местных порядков. Во-вторых, скандал может привлечь внимание полиции, а это последнее, что мне нужно. В-третьих, у меня есть более важные дела, чем выяснение отношений с парижскими проститутками.

«Придётся платить», — решил я с досадой.

— Хорошо. Подожди здесь.

Я прошёл к столу, где лежали немногочисленные вещи Александра, которые Степан не взял для продажи и залога. Среди них была небольшая шкатулка с остатками денег. Пересчитал — немного больше двухсот франков. Практически всё, что у нас было.

«Замечательно. Теперь мы почти нищие».

Но выбора не было. Я отсчитал деньги и протянул их Мадлен.

— Вот. Двести франков.

Она быстро пересчитала купюры и спрятала их в корсаж.

— Merci, mon chéri, — улыбка вернулась на её лицо. — Знала же, что ты не подведёшь свою маленькую Мадлен.

«Маленькую», — мысленно повторил я, глядя на её внушительные габариты.

— А теперь, может быть, напоследок…? —