Исповедь смертного греха 2 - Макс Вальтер

Хотя я и расстроился, но при этом не злился. Я запоминал и изучал всё, что происходит вокруг, а ещё продолжал бросать косые взгляды на Карину. Её скорость — это не магия. Это техника. И если ей удалось достичь такого здесь, на «Монолите», значит, и я смогу.

После спарринга нас ещё немного погоняли. Сергей Сергеевич разбил взвод на тройки и заставил отрабатывать связки. В основном простые, базовые: двойка прямых, уклон, контратака. Мне в тройку попали Санёк и Карина. Та самая Карина, которая едва не сделала из меня отбивную. И ведь могла бы, если захотела.

Теперь она работала в паре с Саньком. Мягко, терпеливо, но без скидок. Поправляла стойку, показывала, как правильно доворачивать корпус, и ни разу не повысила голоса.

Санёк старался изо всех сил, и к концу тренировки у него даже начало получаться. Я же ловил себя на том, что смотрю не на технику приятеля, а на то, как двигается девушка. Чётко, скупо, грациозно, будто пантера перед броском на жертву. Ни одного лишнего движения. На меня она тоже обращала внимание, в смысле занятий. Но так как у меня уже имелся какой-то опыт, а Санёк был полным нулём, то и основное время Карина проводила подле него.

Потом был ужин. Не белковые заменители из интернатской столовой, а настоящая еда. Мясо, овощи, хлеб. Мы набрали полные подносы и уселись в углу, за свободный стол. Мишка всё ещё отсутствовал, его так и держали в медблоке. Дашка несколько раз порывалась пойти и узнать, как он там, но её не пустили. Пришлось довольствоваться коротким сообщением: «Всё нормально, завтра буду». Мы переглянулись и молча приняли это. Завтра — значит завтра.

После ужина нас ждала казарма. Двухъярусные койки, тумбочки, шкафчики для личных вещей. Всё как в интернате, только чище и как-то… правильнее, что ли? Каждая койка заправлена, каждый шкафчик подписан. На наших уже висели бирки с фамилиями. Я занял верхнюю полку, Санёк — нижнюю. Дашка, как единственная девчонка в нашей группе, отправилась в женский сектор, и мы договорились встретиться утром.

Соседи по казарме оказались ребятами разговорчивыми. Староста, тот самый парень, что объяснял Саньку правила, представился Димоном и ещё раз, уже без формальностей, рассказал, как тут всё устроено. Когда отбой, когда подъём, где взять чистую форму, кому жаловаться, если что-то сломается… В общем, всякие мелочи и нюансы. Говорил он спокойно, без пафоса, и в его голосе не было ни капли превосходства. Просто старший товарищ объясняет младшим, как не накосячить.

Санёк, утомлённый тренировкой и впечатлениями, отрубился первым. Я ещё долго лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове события дня. Лес за периметром. Тяжёлое небо. Боевая броня в ангаре. Карина, которая исчезала быстрее, чем я успевал моргнуть, а потом спокойно, по-свойски, терпеливо учила Санька держать стойку.

Странное чувство. Кажется, впервые за долгое время я был на своём месте.

Где-то в глубине базы мерно гудели генераторы. За стеной кто-то смеялся, но быстро стих. Свет погас, оставив только тусклые аварийные полосы вдоль прохода.

Я закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Первый день на «Монолите» закончился.

Глава 2

Ученье — свет

Следующий день начался с физической нагрузки. Нас подняли ровно через восемь часов после отбоя. Несмотря на то, что вчера мне перепала цунами эмоций, плюс ко всему, это была первая ночь на новом месте, я вырубился мгновенно и проснулся бодрым и полным сил. Гравитация всё ещё давила на плечи, но тело потихоньку начало привыкать.

Нас снова выстроили в ангаре. Лейтенант толкнул очередную патриотическую речь, а затем нас вывели на поверхность. Посадочная площадка отлично подошла в качестве тренировочного полигона, по которому нас гоняли около часа. Вначале пробежка, затем общая физа: отжимания, приседания, подтягивания. В сравнении с Палантиной, мой личный норматив упал чуть ли не втрое. Это расстраивало. Впрочем, в требования академии я вписывался. А вот у моих друзей дела обстояли гораздо хуже, особенно у Дашки. Она вообще никогда ничем подобным не занималась, и когда лейтенант подвёл её к турнику, вместо подтягивания подруга выдала какие-то нелепые кривляния.

Ну и, как водится, все, кто не смог вытянуть норматив, поделили недостающие упражнения с более сильными членами взвода. В том смысле, что мы отжимались и подтягивались за тех, кто не смог. И снова никаких обид или причитаний по этому поводу со стороны одногруппников.

На завтрак отвели ровно двадцать минут, и этого времени хватило с запасом. В отличие от интерната, здесь никто не контролировал раздачу еды, и мы могли накладывать себе всё, что захотим, и в любых количествах. А вот на разговоры времени не осталось, и наша привычная утренняя беседа с разбором полётов была вынужденно отложена на неопределённый срок.

Да и вот уроки никто не отменял. Общеобразовательные предметы начались сразу после завтрака. Домашние задания тоже остались на месте. Но когда мы будем их делать, я так и не понял. Загруженность в академии была практически стопроцентной. Впрочем, школа продлилась у нас до обеда, а следом пошла профессиональная подготовка. Пока мы все занимались в общей куче, но каждый раз нам напоминали, что скоро случится разделение на специальности.

С обеда явился Мишка. Довольный, как слон. Естественно, что мы тут же его облепили и засыпали вопросами.

— Ну как ты? — первым делом спросил я.

— Что там с тобой делали? — выпалила Дашка, зачем-то ощупывая приятеля.

— Ну ты чё так долго? — Санёк пихнул друга локтем.

— Да тихо вы! Налетели. — Он слегка отстранился, бережно баюкая правую руку в новой фиксирующей шине. — Операцию делали.

— Операцию? Какую? — удивлённо выпучила глаза подруга. — С тобой что-то не так?

— Да хватит уже щипаться! — нахмурился он и отстранился от Дашки. — Всё со мной так. Просто локоть отремонтировали. Прикиньте: они из меня кровь взяли и на её основе целый сустав на принтере напечатали. Мой собственный, такой, как и должен быть. Потом руку разрезали, старый спилили и на его место новый вставили.

— Какой ужас! — Дашка прижала ладошки ко рту. — Болит?

— Нет, я под уколами сейчас, — покачал головой он. — Мне какой-то новый препарат дают, для ускоренного заживления.