Колесо жизни и смерти - Седжвик Джулиан

Берлин. Это короткое звонкое название все еще звенит в ушах Дэнни, когда, чуть позже вечером, они с Заморой и Син-Син сидят, сгрудившись вокруг стола в фургоне Розы. Словно бы некий голос вновь и вновь тихонько повторяет его в такт биению сердца.

Бер-лин. Бер-лин. Бер-лин.

Занавески на окнах опущены, отгораживая фургончик от мира вокруг, и Дэнни этому рад. Он пытается сосредоточиться на словах Заморы.

Карлик открывает баночку с обезболивающим:

– Больше рисковать не будем. Я поставил двух лучших охранников Ксавьера караулить нас до самого отъезда. С виду они пара клоунов – Ксавьер звал их Труляля и Траляля, но дело свое знают. Крепкие ребятки.

Он сует две таблетки в рот и, поморщившись, проглатывает, даже не запивая водой.

– А доверять-то им можно? – спрашивает Син-Син, раздвигая занавески. Дэнни выглядывает у нее из-за плеча, всматриваясь в темноту за окном. На фоне громады собора смутным пятном темнеет коренастая фигура одного из братьев. Кудрявая голова медленно поворачивается, проверяя, не таится ли в ночи угроза.

– Да-да. Даже не сомневайтесь, – отмахивается Замора. – Я этих парней хорошо знаю. Когда-то пеленки им менял…

– Но насчет Хавьера-то ты ошибался, – резко возражает Дэнни.

Он уже понял, что на взрослых полагаться нельзя.

Глаза Заморы вспыхивают, он открывает было рот, чтобы осадить мальчика – но тут же захлопывает его. Кладет на плечо Дэнни здоровую руку и, ласково потрепав, заглядывает мальчику в глаза:

– Мистер Дэнни, мы все стараемся как можем. Сам знаешь. Никто не проскользнет мимо меня и не причинит тебе вреда – пока я дышу.

Дэнни кое-как выдавливает улыбку в ответ. Но если прежде он безоговорочно доверял Заморе – великому майору Пабло Заморе Лопесу, отчаянному смельчаку и рисковому парню, оплоту «Мистериума», – то теперь это доверие основательно подорвано. Дэнни не сомневается в искренности и преданности Заморы – но сомневается в его суждениях, в его чутье.

– Может, на время мы и правда в безопасности, – говорит Син-Син. – Навряд ли эти болваны из «Сорока Девяти» снова что-то придумают. Мы их оставили в довольно жалком виде…

– Хуже того, – произносит Замора сквозь стиснутые зубы. – Парни сказали, фургон взорвался. Двое из них погибли.

Син-Син присвистывает:

– Поделом им!

Но Дэнни скручивает тошнота. О боже, мы еще и за это теперь в ответе. Я ведь просто старался остановить фургон, спастись. Что, если бы я не ослепил тогда водителя, не оглушил его фонариком?..

– Я не хотел причинять им вред, – бормочет он.

Син-Син нетерпеливо встряхивает головой:

– Когда играешь с огнем, немудрено обжечься – именно так и вышло. Понимаешь?

Дэнни обмякает на сиденье. Может, она и права. Но сейчас ему кажется – он снова кормит плохого пса.

– Завтра днем мне надо в больницу, – сообщает Замора. – Чтобы они наложили правильный гипс. Но до тех пор, Дэнни, я с тебя глаз не спущу. Устроимся в будке с реквизитом, в спальниках. После всего, что пережила Лопе, я не могу у них оставаться, да и вся семья уже там. Так что ты составишь мне компанию. А я тебе, да?

«Неизменное мое убежище прежних дней, – думает Дэнни. – Но теперь все изменилось. Я бы предпочел быть с Син-Син. Поговорить с ней о найденном свидетельстве о рождении, о том, что оно значит для нас обоих. Если она, конечно, захочет…»

После первой горячки бегства и спасения девочка явно отстранилась, снова затворилась в своей колючей раковине. Немало времени уйдет, чтобы привыкнуть к мысли, что она моя сводная сестра. Как мне ее теперь называть? Син-Син? Сестричка? Сестренка?

Внешне они совсем не похожи – тут не поспоришь. Замысловатая смесь валлийских, английских и китайских генов заставляет Дэнни в окружении европейцев выглядеть азиатом, зато на улицах Цзюлуна – типичным европейцем. А вот Син-Син китаянка до мозга костей – от прямых черных волос до кончиков пальцев на ногах. Зато на маму она очень похожа. Поразительно, как отчетливо он видит теперь это сходство в разрезе глаз девочки, в изгибе ее губ.

– Дэнни? – настойчиво окликает его Замора.

– Я останусь с тобой, Син-Син. Если хочешь…

– За меня не волнуйся. Я лучше попробую лично удостовериться, что Роза не скрывает еще что-то насчет пожара. Или про мою мать!

На последнем слове голос ее срывается. Девочка торопливо отворачивается.

Замора хмурится. Несмотря на поздний час, он настоял, чтобы они рассказали все, что произошло в парке Гуэля – как они нашли свидетельство о рождении Син-Син и папин томик Пруста. И вот теперь сидит, задумчиво покусывая костяшки пальцев здоровой руки, снова проглядывая содержимое пакета и лихорадочно соображая.

– Пруст! – бормочет он. – Ну почему именно Пруст?

Дэнни качает головой:

– Не знаю. Может, хотел, чтобы я прочел эту книгу?

– Нет, тут явно что-то большее. Ну-ка, покажи мне еще раз свидетельство о рождении. Когда я его впервые увидел, у меня глаза чуть на лоб не вылезли.

Но Син-Син не отвечает. Нахохлившись, смотрит во тьму.

– Послушайте, вы оба, – наконец тихонько говорит она. – Я бы предпочла пока не разглашать это. Очень уж глупо себя чувствую… Так стыдно…

– Но тебе нечего стыдиться! – Дэнни кладет руку ей на плечо. – Ну то есть…

– Я так хочу! – огрызается она. – Неужели ты не понимаешь – я стараюсь сжиться с очень нелегкой мыслью!

Дэнни медленно убирает руку.