Возвращение - Джек Макдевит

– Может, расскажете сначала мне, а дальше решим, что делать?

Мариса расслабленно сидела на кушетке. Взглянув на лежавшую рядом коробку, она откинулась на подушки и глубоко вздохнула:

– Вам что-нибудь говорит имя Гарнетта Бэйли?

– Кажется, слышала его, но не помню, в связи с чем…

– Это мой покойный дед, археолог. – Взгляд ее смягчился. – Вообще-то, я почти его не видела. Бо́льшую часть времени он проводил на Земле, занимаясь исследованиями и, видимо, раскопками. Он интересовался в первую очередь Золотым веком.

– Алекс тоже всегда увлекался этой эпохой.

Те времена наверняка были дикими. Ядерное оружие, способное за одну ночь покончить со всем человечеством. Развитие систем обработки данных и массовых коммуникаций. Первый выход человека за пределы родной планеты. И естественно, великие научные открытия. Жившие в те годы стали свидетелями невероятных перемен. Постоянно появлялись новые технологии. Болезни, смертельные еще во время твоего детства, полностью исчезали к тому моменту, когда у тебя появлялись собственные дети. Совсем не так, как сегодня, когда царит стабильность – или, как сказали бы некоторые физики, скука.

– У него была огромная коллекция художественной литературы тех лет. Мой отец говорил, что дед постоянно смотрел фильмы и спектакли, действие которых происходило в тот период. И страшно злился, что многое утрачено навсегда.

– Не вполне понимаю, о чем вы, – заметила я. – Сохранились неплохие видеозаписи, созданные в течение третьего тысячелетия, и мы знаем его историю. Есть некоторые пробелы, но в целом…

– Я не про историю. Его интересовали артефакты. Вы бывали на Земле, Чейз?

– Да. Один раз.

– От эпохи первых лунных экспедиций не осталось почти ничего. Все исчезло, кроме нескольких старых зданий и плотин. Дед всегда искал реликвии прошлого – перо Марии Кюри, кресло Чарльза Дарвина, настольную лампу Уинстона Черчилля. – Она пожала плечами. – По словам отца, дед жил этим. Он провел на Земле много лет, пытаясь найти хоть что-нибудь.

«Кто такие Дарвин и Кюри?» – подумала я.

– И что ему удалось сделать?

– Кое-что он нашел – старый радиоприемник, несколько книг, считавшихся утерянными. Но ничего, связанного с историческими личностями…

– Среди книг было что-нибудь важное?

– Да. Например, «Ночь нежна».

– Серьезно? Так это он ее отыскал?

– Вот именно.

– Думаю, они с Алексом быстро нашли бы общий язык.

– Бо́льшую часть своих находок он пожертвовал Музею Бранденхайма, и они выставлены в нем. Можете на них взглянуть, когда окажетесь там. Деду посвящен целый отдел.

– Похоже, он сделал неплохую карьеру. Так, значит, вы почти его не видели?

– Когда мне было четырнадцать, он вернулся и стал жить с нами. До этого я видела его лишь раз или два, но я была совсем маленькой девочкой. – Она смотрела мимо меня, так, словно устремила взгляд в иное время. – Он извинялся за то, что не был рядом со мной в моем раннем детстве. Очень приятный человек. Вам известно, что он нашел единственные сохранившиеся наручные часы? Знаете, что это такое?

– Я видела их в старых видеоклипах.

– Насколько мы знаем, они не принадлежали никому конкретно. Просто часы.

– Ясно. – (Снег за окном усилился.) – Итак, чем мы можем помочь, Мариса?

– Его комната находилась на втором этаже. Дед прожил с нами лет семь, но потом, почти одиннадцать лет назад, он перенес удар и после этого умер. Отец устроил в его комнате кабинет. Думаю, там никто не прибирался как следует. Недавно мы наткнулись на странную штуковину. Она лежала на полке в одной из кладовок наверху.

Мариса сняла крышку с коробки. Со своего места я не могла видеть содержимого, но прекрасно понимала, к чему идет дело.

– Мариса, что бы там ни было, уверена, что мы сможем предложить достойную цену, – сказала я.

– Хорошо. Именно это я и надеялась услышать.

Достав из коробки завернутое в тряпку черное электронное устройство, она поставила его на кушетку рядом с собой.

– Что это? – спросила я.

– Я отнесла эту штуку в Музей Бранденхайма. Думала, парень, с которым я разговаривала, сойдет с ума. Он утверждает, будто это… – она замолчала и взглянула на свой коммуникатор, – передатчик Корбетта для отправки сообщений через гиперпространство. Судя по всему, ранняя версия. Они считали, что я собираюсь пожертвовать его музею. Сначала я так и собиралась сделать – мне просто хотелось от него избавиться. Но потом я решила, что он стоит немалых денег, и отказалась, к их разочарованию. – Она улыбнулась. – Пожалуй, я не очень-то похожа на дедушку.

– Ладно, – сказала я, – мы взглянем. Когда Алекс вернется, он сверится с базой данных, а если захочет увидеть передатчик, мы попросим вас его принести.

– Отлично. Мне хотелось бы узнать примерную стоимость. У вас нет никаких мыслей на этот счет?

– Нет, Мариса. Я никогда не видела ничего подобного.

– А я думала, вы пилот, – сказала она.

– В свободное время – да. – Я быстро проглядела информацию в электронном блокноте и едва не подпрыгнула. – Ничего себе!

– Что? Что такое, Чейз?

– Передатчик Корбетта – величайшее научное достижение. Это самая ранняя модель. – В блокноте было указано, что он относился к двадцать шестому веку. Только после появления передатчика Корбетта участники сверхсветовых полетов получили возможность вести переговоры с Землей. Если в Музее Бранденхайма не ошибались, этой штуке было восемь с лишним тысяч лет и она существовала в единственном экземпляре. Похоже, ценность ее была велика. – Дед не говорил вам о нем?

– Нет. Вообще не упоминал.

– Но ведь он наверняка что-то рассказывал вашим родителям?

– Отец говорит, что нет. Он вообще не знал о передатчике, пока не зашел в кладовку, чтобы положить на верхнюю полку оберточную бумагу. Сверху уже лежали коробки и свитер. Места не хватало, и отец все снял. – Она взглянула на передатчик. – И обнаружил эту штуку. Собственно, он уже собирался выбросить ее, но, к счастью, по пути к мусорному баку показал мне.

– Отлично. Мы с вами свяжемся.

– В музее говорят, что, если я пожертвую им передатчик, на витрине поместят табличку с моим именем.

– Вы хотите это сделать?

– Зависит от того, сколько я смогу за него получить.

– Вы говорите, что ваш дед отдал в музей кое-какие артефакты?

– Да.

– Но когда вы показали передатчик, они его не узнали? То есть ваш дед не показывал его им?

– Видимо, нет. Может, просто решил оставить его себе. Или вообще забыл о нем на старости лет.