Стигматы Палмера Элдрича - Филип Киндред Дик

– Приехали! – сообщил автоводитель, когда машина остановилась перед огромным сооружением. Под землей строение занимало не менее внушительные размеры. Войти в «Пэт-Комплект» можно было через туннели, оснащенные надежной системой теплозащиты.

Ричард расплатился и, выскочив из такси, понесся к ближайшему туннелю, прижимая коробку к груди. Лучи солнца на миг коснулись кожи, и Ричарду показалось (или это было на самом деле?), что тело его зашипело… «Жаба, запеченная в собственном соку», – пронеслось в сознании. Наконец Ричард вбежал под спасительные своды туннеля.

Секретарша приемной повела его по лабиринту коридоров и комнат к кабинету Майерсона. В комнатах царили полумрак и прохлада, располагавшие к отдохновению, но Хнатт и не думал расслабляться. Он вовсе не считал себя неохристианином, однако произнес про себя молитву и еще крепче прижал коробку к груди.

Секретарша, поразившая Хнатта ростом, глубиной декольте и высотой каблуков, обратилась к мужчине, сидевшему за столом:

– Мистер Майерсон, позвольте представить вам мистера Хнатта. – Она повернулась к Ричарду: – Позвольте представить вам мистера Майерсона, мистер Хнатт.

Рядом с Майерсоном стояла девица с белыми, как снег, волосами, одетая в светло-зеленую блузку. Волосы ее были излишне длинными, а блузка – слишком тесной.

– Это – ассистентка мистера Майерсона, мисс Фьюгейт.

Барни Майерсон продолжал изучать лежавшие перед ним документы, делая вид, будто не видит и не слышит ничего вокруг. Ричарду не оставалось ничего другого, как только ждать. На миг им овладела ярость, но тут же место ее занял ужас, а еще через мгновение – всепобеждающее любопытство. Так вот как выглядит бывший супруг Эмили. Если верить тому бизнесмену с живым галстуком, Майерсон до сих пор не может простить себе развода… Майерсон оказался коренастым мужчиной лет сорока, со спутанной гривой волнистых с проседью волос. Он явно скучал, но в нем тем не менее не чувствовалось ничего похожего на враждебность. Впрочем, он мог просто не понять…

– Показывайте свои горшки! – бросил Майерсон вдруг.

Ричард поставил коробку на стол, достал из нее один за другим все горшочки и сделал шаг назад.

Выдержав небольшую паузу, Барни Майерсон проговорил:

– Нет.

– Нет?! – изумился Хнатт. – Но почему?

– Их это не устроит. – Барни вновь погрузился в изучение документов.

– Вы хотите сказать, что все уже решено? – изумился Ричард.

– Именно так, – кивнул Майерсон. Керамика его больше не интересовала. Он вел себя так, словно ни ее, ни Хнатта в комнате уже не было.

– Прошу прощения, мистер Майерсон, – подала голос мисс Фьюгейт.

Барни удивленно уставился на нее:

– В чем дело?

– Мне не хотелось этого говорить, мистер Майерсон, – проговорила мисс Фьюгейт, взяв в руки один из горшочков, – но у меня возникло прямо противоположное впечатление. Я чувствую, что эта керамика должна пойти.

– Дайте-ка! – Майерсон указал на темно-серую вазочку. Хнатт подал ее и замер в ожидании. Майерсон внимательно осмотрел изделие, нахмурился и наконец заявил:

– Нет. Мне так не кажется. Полагаю, вы ошиблись, мисс Фьюгейт. – Он поставил вазочку на стол и глянул на Ричарда. – Поскольку к единому мнению прийти нам не удалось… – Он задумчиво почесал нос. – Вы можете оставить вашу керамику на несколько дней. Я над ней поработаю.

Несмотря на последнюю фразу, Хнатт нисколько не сомневался в том, что этого Майерсон теперь не станет делать в любом случае.

Мисс Фьюгейт взяла со стола маленькую вазочку крайне странной формы и едва ли не нежно прижала ее к груди.

– Эта штучка нравится мне больше всего! Я прямо-таки чувствую исходящие от нее эманации! Она просто обречена на успех!

Барни тихо пробормотал:

– Ты сошла с ума, Рони, – видно было, что он разгневался не на шутку. – Я позвоню вам, – повернулся он к Ричарду. – Приму решение и тут же позвоню. Особенно надеяться вам не на что. Решения свои я меняю редко. В принципе вы можете и не оставлять все это. У меня отличная память, – он бросил на свою ассистентку полный гнева взгляд.