Граф Суворов. Том 4 - Иван Шаман

— Об этом узнают, уж я позабочусь. — сказал я, уже находясь чуть выше СИБовца. — И поверьте, вам такого провала в разведке и охране безопасности империи, и важнейших аристократических родов не простят. А теперь прошу прощения, раненых мы подготовили, нам пора. Дамы, господа — уходим в здание академии. Пора дать наши показания по этому делу командованию.

— Стойте! Я приказываю! — выкрикнул конторский, и если бы гвардейцы решили вмешаться, у меня не осталось бы выбора. Вот только он либо не догадался, либо наоборот прекрасно знал ограничения в собственных полномочиях. А мы, хоть и принесли присягу государству, во время инициации, на действительную службу не поступали. Ни в армию, ни в полицию. Это нам все предстояло по выпуску из училища.

Аристократы, оказавшиеся со мной в одной группе увидев живой пример, тоже решили приказу конторского не подчинятся, и вскоре я услышал, как мужчина что-то бубнит в телефон. Судя по его вытянувшемуся лицу, и обреченному взгляду, направленному на раненых, команду он получил вполне конкретную.

Препятствовать, или задерживать нас, не собирающихся покидать территорию академии, никто не имел права. Рангом не вышли. Но когда мы очутились в стенах академии, где восстановили подачу электроэнергии и наконец убрали тела, ситуация в корне поменялась, у этих ребят и чины и титулы явно позволяли почти все.

Стоило нам войти, как группу окружили люди в черных плащах, с зажатыми в руках короткоствольными автоматами. Возглавлял их моложавый и чересчур мускулистый старик, с немногими оставшимися черными волосами в бороде и полностью выбритой и круглой, как блестящий шар, головой.

— Ваши сиятельства, граф. Имея честь представиться, князь Юдашкин, Лев Николаевич. Командующий отдельного гвардейского полка. По поручению его императорского величества и от его имени, действую согласно интересам империи. — произнес, чуть усталым голосом, князь. — Ваше сотрудничество желательно, но не обязательно. Однако из уважения к вашему деду, я приму ваши показания лично.

— Приятно познакомится, ваше сиятельство. — поприветствовал я командующего. — Рад служить империи, однако прошу участия в допросе как минимум секретаря рода, для протокола. Информация должна быть доведена до всех компетентных и заинтересованных лиц. Включая моего деда.

— В интересах империи? — понимающе хмыкнул Юдашкин.

— Безусловно. — тут же кивнул я.

— Что же, в таком случае мне остается только порадоваться что среди молодого поколения есть столь разумные и сознательные молодые люди. Прошу за мной, вашего адьютанта доставят во временную допросную. Родственников уже ввели в курс дела. — проговорил князь, которому скорее всего совершенно не хотелось возиться со мной лично, однако статус и приближенность рода к императору обязывали.

Спустя всего несколько минут, в удобной комнате, еще недавно бывшей чьим-то рабочим кабинетом, разместились мы с Юдашкиным, два секретаря, адъютант князя и Строганов, состоящий при мне в качестве денщика и личного распорядителя. Перекинувшись с Василием парой слов, и получив от него подтверждение что Мирослав в курсе и настаивает на сотрудничестве, я выложил все что было с начала штурма, лишь немного упустив подробности и не рассказывая о своих силах.

— Вы уверены, на счет баронессы Шайтанской? — сильно помрачнев под финал моего повествования спросил Юдашкин.

— Я на сто процентов уверен, что это была не баронесса. Очень жаль, но с большой долей вероятности она уже мертва. — ответил я, переглянувшись с Василием.

— Что же, если это все, то я вынужден попросить вас задержаться в академии, пока не будут закончены допросы остальных лиц. — проговорил князь. — Комнат для прислуги нет, но для проживания высочайших персон и учащихся — хватит. Естественно, с главой рода Суворовых этот вопрос согласован. Вы сделали все что могли, для победы в данном бою, так что отдыхайте, ваше сиятельство. Переговорим утром.

— Благодарю. Есть ли у меня ограничения по передвижению по территории академии? — уточнил я.

— Если вы имеете ввиду помощь раненым — не стоит. Орден уже прислал достаточное количество врачей и медсестер. — ответил Юдашкин, поднимаясь и поправляя китель. — Что же до вашего общения с остальными, прошу воздержаться от него, по крайней мере до окончания цикла допросов. Чтобы не портить их картину восприятия вашими словами и уточнениями.

— Ища врага в отечестве, главное не выйти на самого себя. — заметил я, и князь ощутимо нахмурился, а затем позволил себе улыбку.

— Уверен, вы так шутите. Доброй ночи, граф. Вас и вашего денщика проводят. — кивнул князь, и дверь из кабинета распахнулась. Что могу сказать, нас и в самом деле ждали. Целое звено штурмовиков, один снеговик и четверо солдат поддержки. Как раз та конфигурация, к которой я хочу прийти в своей роте. Когда же нас довели до предназначавшегося для сна помещения я без труда узнал девичью комнату.

Две кровати, постеры с накаченными мальчиками с голыми торсами, неизвестные мне певцы ртом и прочая атрибутика, включая раскиданные нижние вещи, прилагалась. И даже не знаю, хорошо, что без самих обладательниц этих вещей или плохо.

— У нас есть связь с командованием? — спросил я, рухнув в одно из двух кресел. Василий тут же сел на второе, повернув его лицом ко мне.

— Нет, теперь нас глушат канцелярские. Но врата и прорыв Плоти, это не та вещь, которую можно оставить без внимания. Больше скажу — скорее всего гвардия выдвинулась совсем не к нам на выручку, а поднятая по тревоге из-за открытия врат. — ответил уставший как вол Строганов, потирая, выбитое конской отдачей противотанкового ружья, плечо.

— Что это вообще за дрянь такая? — спросил я, морщась от одного воспоминания.

— Никто точно не знает. — пожал плечами Василий, и снова поморщился от боли. Не выдержав его гримасы, я поднялся и несколькими уверенными движениями вправил повреждения, перенаправив потоки праны. — Ого… где вы этому научились, ваше сиятельство?

— …расскажи лучше про Плоть. — ответил я, рухнув обратно в кресло и встряхнув кисти. Чуть было не ввернул про «меньше знаешь, крепче спишь», но под таким предлогом и он мне ничего может не рассказывать. — Я с этими тварями уже третий раз сталкиваюсь, а никто ничего толком рассказать не хочет.

— Есть такое дело, государственная тайна. — помрачнев проговорил Василий. — И тут уж хочешь, не хочешь… не могу я, ваше сиятельство. Очень хочу, но не могу.

— Это какой-то конструкт, не позволяющий тебе говорить? — удивился я.

— Что? какой еще конструкт? — не меньше моего удивился Строганов, а потом, когда до него дошел вопрос, рассмеялся качая головой. — Нет… нет ваше сиятельство. Только честь, порядочность и верность. Никаких других причин скрывать от вас правду у меня нет. Впрочем, после сегодняшнего удивлюсь если вам в ближайшее время не предоставят