Малыш - Игорь Сергеевич Градов

В общем, подумали генералы, почесали в затылках и наши самое надежное и простое, как им тогда казалось, решении: врезали по месту, где укрылся преступник, ядерной бомбой. Хотели в пыль его стереть, вместе с оружием. Ну и что, что жертв среди гражданских будет много? Главное, чтобы грозное оружие к потенциальному противнику не попало…

Короче, сбросили на него бомбу. Взрыв был страшный! Выжгли половину провинции. А соседи испугались и подумали, что это на них напали. И тоже бомбу в ответ кинули. И пошла потеха, поехала… Когда генералы разобрались, то оказалось уже поздно — целые страны были уже вовлечены в эти действия. Вот так Большая война и началась. С генеральской глупости и чужого страха. Так-то!

— Хорошая байка, — оценил я рассказ, — жаль, что всё это выдумка — про страшное оружие. Будь оно у меня сейчас…

— И что бы ты сделал? — усмехнулся Глаз, — С кем воевать-то бы стал? Армий давно нет, генералов-идиотов — тоже…

— Ну, для начала порядок бы у нас навел, — ответил я, — разобрался бы кое с кем. Например, с бандитами, чтобы простым людям жить не мешали, а потом с хапугами-чиновниками. Прижучил бы кое-кого. Например, господина Пака с его стражниками…

— …и начал бы вершить справедливость направо и налево, — кивнул Глаз, — да так, что только куски полетели бы… Знаю, было уже. Всегда так начинается, а заканчивается большой кровью. Результат один — миллионы погибших, десятки миллионов искалеченных. И вдовы, сироты… Нельзя сделать людей насильно счастливыми против их воли, не получится. Проверено уже, причем не один раз.

— А откуда ты это знаешь? — прищурился я.

— Историю учил, — спокойно ответил Глаз, — в одном университете. Правда, давно это было, сейчас уже и не помню ничего.

Я промолчал. С Глазом становилось все интереснее и интереснее — оказывается, он чужие языки знал, и в университете учился. Что еще? Какие еще таланты в нем обнаружатся? Я решил оставить этот вопрос на потом — мы уже подходили к развалинам научного центра. Где я припрятал одну нужную вещицу…

— Надо бы передохнуть, — сказал я, — а то дальше трудно будет.

— Хорошо, — легко согласился Глаз, — отдохнем. Заодно и перекурим.

Он скинул мешок и уселся на землю. Достал трубку, кисет с табаком и с явным удовольствием задымил.

— Пойду-ка отойду, — как можно небрежнее произнес я, — что-то живот у меня схватило…

Глаз кивнул.

Я отошел подальше и, пригнувшись, перебежал к главному корпусу института. Там, в развалинах, у меня был оборудован тайник. Место хорошее — если даже если близко пройдешь, ничего не заметишь. Да и не ходит здесь никто…

Я отыскал тайник и вытащил из стенки пару кирпичей. Под ними, в глубине, находилась схороненная граната. Маленькая, округлой формы. Она была почти как новенькая, ни капельки ржавчины. Я нашел ее среди развалин (не знаю, как уж там она очутилась) и припрятал в тайнике — на всякий случай. Теперь она может мне пригодиться …

— Эй, Малыш, скоро ты? — услышал я голос Глаза. — Пора уже.

— Сейчас, еще минутку.

Я быстро сунул гранату сзади под брючный ремень и закрыл сверху рубашкой. Хорошо, что она небольшая — ничего не видно. Потом поспешил на выход.

— Что, с животом проблемы? — сочувственно произнес Глаз.

Я поморщился — есть немного.

— Так ты у Мары горькой настойки попроси, — посоветовал мой приятель, — от живота — самое оно. Вот мне в свое время…

И он пустился в долгие воспоминания — как три года тому назад Мара спасла его от язвы. Глаз долго болел, мучился и, наконец, обратился к ней за помощью. Хотя и не любил травницу — впрочем, как и она его. Но нужда вот заставила. Мара ему не отказалась — она всем помогает, даже тем, кого не любит. Старуха сделала для Глаза травяной отвар, тот попил его, и все как рукой сняло. Теперь Глаз дважды в год пользуется услугами Мары и забот не знает. Хотя по-прежнему не слишком жалует ее.

Я слушал его рассказ вполуха, а сам думал — как бы сделать так, чтобы себя не выдать. Юродивый не должен узнать, что у меня граната. Пусть это станет для него сюрпризом. Так сказать, он нашего стола — вашему столу…

Вот Глаз гранату, кажется, не заметил. Значит, у меня был шанс, что и Юродивый не увидит… Надо только вести себя естественно и хорошо закрываться. Как учил меня Желтый Глаз.

* * *

Вскоре мы были у Мары, но ее самой дома не оказалось.

— Где эта карга? — выругался Глаз, когда убедился, что хижина пустая. — Небось, травки свои пошла собирать. Нашла время! Когда она больше всех нужна…

Я осмотрелся жилище Мары. Оно выглядело довольно убого — покосившийся домик с соломенной крышей и скрипучим крыльцом. Внутри тоже все оказалось весьма бедно — маленькая кухонька с деревянной посудой, спаленка с двумя старыми кроватями, покрытыми лоскутными одеялами. Посередине гостиной — облезлый стол и пара шатающихся стульев, у стены — допотопный комод с какими-то щербатыми чашками и тарелками. И везде — травы, травы: пучки на стенах, на столе, на буфете…

В печи обнаружилось несколько горшков с варевом — видимо, травница недавно готовила свои отвары. Но никаких следов моей Ирмы. Такое впечатление, что она вообще здесь не жила. Единственно, что напоминало о ней, — книга, которую я нашел на кровати. Любовный роман, который я подарил ей на день рождения.

Это дешевое издание в яркой обложке досталось мне вкупе с другими книгами. Хозяин отдавал все оптом, пришлось брать и это тоже. Учебники и энциклопедии я, естественно, оставил себе, а роман подарил Ирме. Она обожает подобные истории и перечитывает их по много раз. Буквально до дыр… Я этого, честно говоря, не понимаю: как может умная, рассудительная девушка увлекаться такой ерундой? В этих же книгах сплошное вранье, ни единого слова правды! И ни грамма полезной информации или научного факта, одни только сладкие сопли. Впрочем, как говорится, на вкус и на цвет…

Оправдывало, впрочем, Ирму то, что она была далеко не одинока в своем увлечении: многие девушки ее возраста любили подобные дешевые издания — про томных героинь и страстных героев. Может, таким образом они хотели на время забыть о реалиях нашего мира? Погружались в сладкие, чувственные фантазии, волшебные грезы… Мне такие сопли, честно скажу, противны,