2134: Элемент - Сергей Извольский

— Из зала вышли, — громко произнес Никлас, оглядывая присутствующих.

Несколько секунд после сказанных слов в зале повисла пауза. Потом поднялись несколько человек, потом еще несколько. За ними начали подниматься остальные, уже массово.

Меньше чем через минуту зал опустел. Вряд ли в произошедшем ключевую роль сыграла форма опричника; скорее всего, первые из вышедших хорошо знали, кто такая Есения, ну а глядя на них — о ее истинном положении могли знать только люди весьма авторитетные, к выходу потянулись и остальные.

— Уважаемый, вам особое приглашение необходимо? — спросил Никлас у единственного оставшегося в зале человека.

— Не отказался бы, — кивнул корнет Григорий Соколов, подкручивая ус. Никлас его до этого не видел, но сейчас стало понятно, что сослуживец проводил время в большой компании, которая зал уже покинула.

— Будьте любезны, корнет, для вас приватная кабинка, — показал Никлас на комнату, откуда недавно вышел.

Улыбнувшись, Соколов поднялся — и, прихватив с собой две бутылки со стола, двинулся в указанном направлении. Никлас проводил его взглядом, присел напротив Есении.

— Наши с тобой отношения начались с того, что я общался с тобой предельно открыто, озвучивая вещи, которые никому другому бы не озвучил. Так получилось, и ты знаешь, что это правда…

Никлас внимательно смотрел на Есению. На ее лице во время того как он говорил не дрогнул ни один мускул, взгляд она не отвела. Нет, надо как-то по-другому, решил он.

— Ладно, не суть. Давай по-простому, попробуем смоделировать ситуацию в обратном порядке: есть девушка, которая мне очень нравится, и в которую — можно уверенно сказать, я влюблен. Эта девушка, я уверен, всегда была со мной предельно откровенна, пусть мы и не очень долго знаем друг друга. И вот кто-то из друзей-знакомых-товарищей, пусть даже пользующихся моим доверием и непреложным авторитетом, по секрету мне сообщает: а ты знаешь, что девушка, которая тебе так нравится, спит со своим братом? Что я испытаю при этом? Шок, трепет, это естественно. Но вот дальше — с этим же нужно что-то делать. И у меня есть два варианта действий. Первый — так как отношения с этой девушкой изначально у меня строились на полной откровенности, как бы я не доверял своим источникам, я прошу ее о встрече и прямо глядя в глаза, задаю прямой вопрос. Сообщаю о своих подозрениях, и дальше действую по ситуации — делая так просто потому, что она мне небезразлична. Второй вариант — принимаю безоговорочно на веру дошедшие до меня слухи, и моментально рву едва начавшиеся отношения. Но тогда у меня, к самому себе, возникает другой вопрос — а была ли влюбленность?

Поджав губы, Никлас вопросительно посмотрел на Есению. Девушка все так же сидела с непроницаемым лицом, внимательно на него глядя. Никлас выждал полминуты в тишине, потом кивнул себе и своим мыслям, собираясь подняться и уходить.

— Надеюсь, когда ты ответишь сама себе на вопрос, и когда на душе станет полегче, мы сможем поговорить снова, чтобы остаться хотя бы друзь…

— Допустим, я бы встретилась с тобой и задала прямой вопрос.

— И получила бы прямой ответ, что все тобою услышанное — слухи, возникшие в результате стечения обстоятельств.

— Поясни.

— Смысл? Все уже случилось.

— Смысл в том, что это было нечто большее.

— Не понял. Большее, чем что?

— Нечто большее, чем влюбленность. Я действительно услышала эту информацию от человека, которому доверяю, и приняв на веру, пережила серьезный стресс. Я не только не хотела общаться с тобой, но и не имела желания больше жить. Это… было очень непросто, и эта яма была довольно глубока. Настолько, что я — как ты правильно заметил, даже приехала сюда из Москвы, чтобы показать насколько ты мне безразличен. Конечно, это не так — мне сейчас горько и больно ничуть не меньше, чем было месяц назад. Видишь, я тоже с тобой откровенна.

Никлас на пару мгновений прикрыл глаза, раздумывая о том, как глупо все получилось.

— Слухи о том, что я сплю со своей сестрой, начали распространяться в результате стечения обстоятельств. Нападение ксеносов в поезде, за которое я сегодня награду получал — это попытка убить нас с Катрин. Вторая за несколько часов, первая случилась сразу же после посадки в Белостоке, через полчаса после того как мы с тобой познакомились. И в обоих случаях нас спасла лишь удача, которую можно назвать и чудом. Поэтому мы с Катрин постоянно в гостиницах брали две комнаты, а ночевали в одной, минимизируя риски. Кроме того, ты, наверное, видела шрамы у нее на лице — она получила эти увечья совсем недавно, и каждую ночь ее мучали кошмары, она постоянно просыпалась от криков. А если не просыпалась, то стонала во сне — и именно эти ее стоны послужили почвой для возникновения слухов. В придорожных гостиницах очень тонкие стены.

Есения смотрела на Никласа широко раскрытыми глазами, в которых — он это видел, читалась надежда. В ответ он только головой покачал, не став томить девушку.

— Ну и другие важные вещи есть. Например, информация о том, что Катерина — моя сестра, не соответствует действительности. Как и информация о том, что я с ней тогда спал.

Лицо Есении, разгладившееся было, вновь закаменело.

— Тогда? — едва слышно произнесла она.

— Да. Тогда, — кивнул Никлас. — После того, как прошел месяц с нашего разрыва, Катрин мне все же сообщила, что между нами нет родственной связи. До этого момента я думал иначе, и речи о каких-бы то ни было отношениях между нами не шло. Тогда не шло, и… в общем, ты поняла.

Около минуты за столом стояло молчание. Есения сохраняла лицо, но Никлас увидел, что по щеке у нее течет одинокая слезинка.

— Да. Я поняла, — резко поднялась с места девушка. Так резко, что покачнулась и едва не упала. Никлас, даже со своей нечеловеческой скоростью, едва успел ее подхватить.

— Не волнуйся. По второму разу пережить все это мне будет гораздо проще, — усмехнулась Есения. — Проводи до машины, пожалуйста.

Вышли из ресторана на крыльцо, вокруг которого группками столпились замолкнувшие при их появлении гости. Есения улыбнулась Никласу — неживой вежливой улыбкой, после чего сбежала по ступенькам крыльца к подъезжающему «Платинусу».

— Прошу простить за доставленные неудобства, — обратился Никлас к людям вокруг, старательно делающим вид, что