Высадка. Изгои - Иван Калиничев

Пожалуйста! Молча сносить упреки подруги? Не вопрос! Даже когда он играл в «Изгоях» на гитаре, никто не считался с его мнением. А когда он в первый и последний раз принес сочиненную песню, ее тут же забраковали. Автор вложил в свое творение всю душу, а его высмеяли и сказали: «Не покатит». Но и тогда Остап не стал возражать. Засунул свое самоуважение куда подальше и промолчал.

И вот теперь жизнь дала ему еще один шанс. Шанс переродиться. Стать другим человеком: волевым, с железным характером, закаливаемым в бою.

Возможно, под влиянием алкоголя и травмы головы Остап ответил:

— Я в деле.

Фунт расплылся в злодейской улыбке Гринча, пожал обретенному соратнику руку и предложил:

— Еще по одной?

— Наливай!

14. Ослик Скороход и все, все, все

На коммунарской сходке было шумно и многолюдно. Люди лузгали семечки и шумно общались. Ждали председателя. Факт его появления оценили бурными и долгими аплодисментами.

Лаптев приветственно помахал всем собравшимся и стал толкать речь. Озвучил насущные проблемы. Мило поздравил девушку Веру с днем рождения. Пожурил кузнеца за пьянку. Тот вышел из толпы, сложил руки замком и гортанно произнес:

— Сергей Леонович, бес попутал. Больше не буду.

— На сей раз обойдемся без наказания, у тебя в кузнице и так работы полно, — смилостивился председатель.

Луцык ткнул Джей локтем и шепотом спросил:

— Как думаешь, сколько уже раз он так клялся?

Она пожала плечами, не пожелав вступать в диалог.

Здесь присутствовали, видимо, все члены коммуны. На доклад председателя они реагировали с разной степенью внимательности, но в принципе соблюдали тишину.

Луцык обвел взглядом толпу. Среди коммунаров были и знакомые лица. Вот горбун Игорь. Он с аппетитом жевал какую-то снедь, периодически поглядывая на пролетавших птиц. Дядя Франк деловито кивал, соглашаясь со сказанным руководителем, и не скупился на аплодисменты. Пятак, напарник Ржавого, выглядел усталым и, судя по выражению лица, хотел побыстрее отсюда слинять. Отец Иоанн потирал укушенную крысой руку и строил страдальческие мины. Болельщик ФК «Ливерпуль» Флинт задумчиво наблюдал за кружащимися в небе мухами. Майкл вертел в руках какую-то железку, насвистывая что-то себе под нос. А вот красотку Ванду Луцык не нашел, как ни старался.

Наконец Лаптев решил представить новоприбывших. И давая им краткую характеристику, отметил:

— Эти ребята играют музыку, и, надеюсь, скоро они порадуют нас своими песнями и известными шлягерами. Новоприбывшие, кто-нибудь хочет что-то сказать?

— Я, — сказала Джей и вышла вперед. — Мы очень рады, что находимся сейчас здесь, среди вас, честных тружеников Маяковки. И я хочу прочитать вам стихотворение моего любого поэта. Певца революции, в честь которого названа коммуна.

И начала прочувствованно декламировать:

— Разворачивайтесь в марше!

Словесной не место кляузе.

Тише, ораторы!

Ваше

слово,

товарищ маузер.

Довольно жить законом,

данным Адамом и Евой.

Клячу историю загоним.

Левой!

Левой!

Левой!

И так далее…

Стихотворение «Левый марш», как и многое из творчества Маяковского, она знала назубок и исполняла прекрасно. Публика оценила выступление улюлюканьями и аплодисментами. Председатель даже пустил скупую слезу и от души пожал артистке руку.

— Что это на тебя нашло? — поинтересовался Луцык, когда Джей вернулась.

— Сама не знаю. Просто захотелось. Может, по сцене соскучилась, или пионерскую юность вспомнила… Не знаю, короче, — кротко произнесла Джей.

— Да уж, как сейчас помню твои выступления на школьных концертах… Особенно хорошо у тебя получился «Тоталитарный рэп» Кинчева.

— Зато директриса была в шоке. Она же была ярой коммунисткой, и когда пионерию отменили, у нас в школе все равно все ходили в красных галстуках.

— Помнишь, как она орала: «Да в наше время, да за такие стихи тебя бы из школы исключили, а родителей с работы поганой метлой погнали»!

— А мне «Алиса» не нравится, — заметил Кабан.

— Я, кстати, тоже не фанат, но «Энергия» и «Шестой лесничий» — топчик, — сказал Луцык.

— А я чуть в «Армию Алисы» не вступила, — довесила Джей.

— Да, помню, было дело, — отозвался Луцык. — Мы тебя еще дразнили…

— «Джей-алисоманка, на носу ветрянка». Вы же всегда отличались потрясающей добротой к ближнему.

— Не ветрянка, а поганка.

— А Кинчев все равно крутой!

— А последние альбомы?

— И последние на уровне.

— Да какой там уровень⁈ Это же колхозный «Рамштайн» какой-то!

— Ну знаешь, на вкус и цвет, как говорится… Ты вот прешься от «Сектора газа», а это как раз и есть настоящий колхоз. Музыка вся содрана. В стишках мат-перемат один. Вокал — дерьмо. Это я тебе как профессиональная певица говорю!

Луцык надул щеки, резко выпустил воздух и многозначительно произнес:

— Ну вообще-то «Сектор» — это культурный феномен. Хотя ты в целом права: музыка у них дерьмовая, вокал тупо дворовой, тексты не очень. Но если все суммировать, то на выходе получается бомба!

— А я думаю, Хой — прекрасный поэт, — встрял Кабан.

— Ага, прекрасный. Сиськи-письки-водка — прямо Серебряный век! — вознегодовала поклонница Кинчева.

— А ты смогла бы вставить в строчку целиком должность и фамилию Генсека ЦК КПСС Горбачева? А? А Юра смог!

— Это в какой песне? — спросил Луцык.

— «Плуги-вуги»!

— А-а-а, точно, дырявая моя башка!

— А я никогда не слышала «Сектор газа», — напомнила о себе Гюрза.

Друзья посмотрели на нее так, словно видели впервые.

— Ты не знаешь группу «Сектор газа»⁈ — выпучил глаза Кабан.

— Нет, — призналась Гюрза.

— Ты серьезно⁈

— Серьезно. Это что, какой-то ваш русский рок или типа того?

— Это больше чем рок!

— Предпочитаю слушать современных исполнителей, а не музыку каменного века.

— Сама ты из каменного века!

Джей дернула Кабана за рукав:

— Да с чего бы ей знать, она же гораздо моложе нас всех.

— Но ведь это «Сектор»! Наше все! Скрепа! Не знать «Сектор газа» — это как не знать, кто такой… — он долго подбирал подходящее слово, пока не выдал: — Киркоров!

— Ты это, следи за базаром. Тоже мне, нашел сравнение, — отреагировал писатель.

— Каюсь. Это было непростительно.

— Тише, ребята, председатель про Остапа говорит, — шикнула на болтунов Джей.

Лаптев сообщил о том, что несколько коммунаров вместе с одним новоприбывшим уехали за контейнером, но до сих пор не вернулись. И огласил стоящий на повестке дня вопрос: ехать на