Олень - Mr.Eugene

как моральный, так и репутационный. Одна половина столицы теперь считает меня безумным палачом, а другая винит меня в том, что я не смог сдержать своего слова о защите леди Сирены, подходя опасно близко к выводу, что я — слабый властитель. — Завершив со штруделем, откинулся на спинку кресла, вперив задумчивый взгляд в окно, демонстративно игнорирую гостя. — Но если репутацию и авторитет ещё можно подправить, то моральные муки останутся со мной надолго. Неожиданный и подлый удар, от человека, которого я почитал за старшего товарища в малом совете и почти что друга, глубоко ранил моё сердце, и мало что в этом мире способно его излечить и вернуть нашу дружбу, лорд Бейлиш.

Петир же, в свою очередь, лихорадочно соображал, выискивая в моих словах намёки и лакуны с потаённым смыслом. Его лицо даже покрылось испариной.

— Возможно, — всё же, нашёл силы Мизинец, приняв решение, надеюсь, нужное мне, — я могу как-то загладить нанесенный урон, лорд Ренли?

— Тридцать процентов, — перевел свой прямой взгляд без тени улыбки на Петира.

— Тридцать процентов от чего, милорд? — видно, как Мизинцу некомфортно вытягивать из меня предложение за предложением.

— Тридцать процентов от ваших махинаций с жалованием городских стражников, милорд.

Схема довольна простая, но рабочая. Бейлиш и его компания, беря из казны полноразмерные оклады стражи, самим стражникам платят, дай Боги, треть, вынуждая последних жить за счёт мелких поборов и взяток. Сэкономленные средства частично возвращаются в бюджет под иными доходными статьями, (откуда, в своё время, Бейлиш изымал деньги на свои нужды) покрывая некоторые недоимки и расходы по другим мало кому интересным статьям. Таким нехитрым способом лорд-казначей и отмывает деньги, и показывает, как бюджет регулярно и стабильно пополняется. А что на самом деле происходит с бюджетом, Бейлиш только и знает, и ни один проверяющий, уверен, не докопается. Неудивительно, что стоило Бейлишу отправиться в Долину, как казна королевства пошла в разнос.

Денег я получу немного (не такой уж и большой бюджет у стражи), но хоть немного компенсирую своё пребывание в столице. Ну и самое главное — я получу заинтересованность и в перспективе некоторые услуги со стороны мастера над монетой.

Бейлиш ощутимо расслабился. Напряжение покинуло его, а глаза вновь наполнились живостью и уверенностью. Он, наконец, понял, чего от него хотят.

— Тридцать процентов, лорд Бейлиш, и посильная помощь моим друзьям на таможне. Это поспособствует пусть и не быстрому, но исцелению моих душевных травм.

— Я с радостью помогу вам, милорд. Со всем смирением и искренними дружескими чувствами, — Мизинец слегка склонился над столом, заискивающе глядя в глаза, — и я рад, что мы смогли разрешить наше… недопонимание.

— В таком случае, лорд Бейлиш, — разлил остатки вина по кубкам, — выпьем же за нашу крепкую мужскую дружбу.

По комнате разнесся звон серебряных бокалов, закрепивший сделку.

* * *

Острый нос Чёрной Беты взрезал встречные волны, поднятые проходящим мимо циклоном. Галея сира Давоса представляла из себя большое трёхпалубное судно с местами для гребцов на нижней палубе и развитым парусным вооружением, состоящим из трёх мачт со смешанными парусами. Чёрная Бета была достаточно крупным кораблем в Королевском флоте, однако, с не совсем стандартной конструкцией. Без тарана, высокие борта, малое количество гребцов относительно размера судна (и то, используемые только при штиле), большие трюмы. Чёрная Бета имеет больше общего с торговыми мореходными судами, чем с боевым кораблём. При этом, судно очень быстрое.

Выйдя на рассвете из Королевской Гавани, хорошо ориентирующийся в местных водах Давос быстро поймал ветер и вышел на нужное течение, отдав тут же приказ сушить весла. Единственное опасение вызывал надвигающийся циклон, закрывший небо чёрными тучами, но и он ушёл на восток, в открытое море. Пока что, путешествие складывалось просто идеально.

Следуя нашей давней договорённости, Давос, расправившись со своими делами, вернулся в Королевскую Гавань, дабы отвезти меня на Драконий Камень, в штаб-квартиру Королевского флота. Вместе со мной отправилось буквально десять человек, ибо я не чувствовал нужды брать с собой толпу телохранителей или прислуги.

— Милорд, — Давос встал рядом, по правое плечо, так же как и я опершись на борт,

— до заката мы будем у Драконьего Камня.

Интересное наблюдение. Насколько человек может быть гибкой натурой. На суше Давос весьма обходительный и скромный человек, не повышающий голос и находящийся в неком подобии полупоклона. Но здесь, на своём корабле, это совсем другой человек — прямая осанка, зычный командирский голос и матюги, очень много матюгов.

— Замечательно, — слегка огляделся, чтобы удостовериться в том, что мы практически одни, — сир Давос, я хотел бы извиниться перед Вами за то, что произошло с Сиреной.

— Милорд, не стоит. — Давос в своей манере то ли от неловкости, то ли от раздражения дернул щекой, — вашей вины здесь нет, вы и так сделали всё, что могли и даже больше.

Разговор стих, но мы оба знали, что это был не конец. Спустя несколько минут неловкого молчания Давос глубоко вздохнул и продолжил.

— Я виню себя, милорд. И… понимаю, что окажись я на вашем месте, не смог бы покарать преступника так, как это сделали вы. Попрать чужое мнение, законы и обстоятельства, встать на защиту вдовы и её детей. Мне страшно и мерзко это произносить, но смог бы я поступить так же? Я задаю себе этот вопрос. Я отвечаю на него. И за ответ мне стыдно.

— Вы очень хороший и верный друг, — я повернулся к Сиворту, опустив руку на его плечо, — и вы бы сделали всё, что в ваших силах, чтобы сберечь и защитить тех, кто вам доверился. Отбросьте эти темные сомнения, ничего кроме грусти и самобичевания они вам не принесут. Бессмысленно это.

Мы ещё немного молча постояли, пока необходимость не заставила Давоса вернуться к команде и оставить меня в одиночестве. Только я, успокаивающееся море и мои мысли.

Я вступаю, а хотя куда уж там, бросился в галоп на тонкую грань пути, ведущего меня к цели. Но что это за цель? Банальное и естественное желание пережить грядущие события? Но это не цель, это желание или скорее даже инстинкт. Человек тем и отличается от животного, что сумел подавить свои инстинкты, перешагнуть через них и занять вершину в пищевой цепочке. Нет, во мне взывает и клокочет нечто иное. Неужели все мои планы по добыче денег, реформа армии и интриги продиктованы лишь желанием выжить или поймать за хвост короткий миг удачи и славы? Удовлетворить плебейскую жажду тщеславия и прославления? Нет. Точно нет. Но тогда что?

Достав из-за пазухи небольшую флягу,