Бог-Император - Михаил Соколов

На следующий день после завтрака Сергей отправился к Доброславу в городок. Ему в провожатые дали парнишку лет десяти, насупленного, хмурого и несказанно довольного важной миссией. Он скакал то рядом с Волковым, то впереди, когда тропинка в лесу сужалась. На расспросы он отвечал важно и коротко.

— Обры? Обры к реке вышли.

— Откуда знаешь?

— Так дым у воеводы бросали дотемна.

— Обратно как, одному будет не страшно?

— Так на коне я мигом доскачу, — и, не выдержав, спросил: — Как там, страшно у обров? Они людей, говорят, едят.

— Не бойся, мы их всех положим.

— Да, это так. Воевода Доброслав один может против целого войска. Воевода всех побьет.

Когда с тропы увидел засмоленные бревна тына, Сергей отпустил парнишку и, сдав лошадь дежурному коневоду, по лестнице взобрался на стену.

Его встретил сам Доброслав, оглядел с ног до головы и удовлетворенно буркнул:

— Ожил, значит. Вчера смотреть страшно на тебя было, а ныне уже воин. Отдыхай, сегодня обры раны зализывают, не вышли в поле. Хорошо мы их вчера встряхнули. Да ты, наверное, видел с креста своего: удобный насест.

Воевода смеялся. Сергей вспомнил обрского вождя Арсуна и его сетования на природу людей. Доброслав, проживший вчерашнюю битву, был уже не тем воином, которого он, уезжая с дозором, оставил здесь. Что-то страшно жесткое, страшно безжалостное… угрюмая веселость не оставляла его.

«Железные дети», — сказала о них Катенька.

— Где Михайлов? Тот мой спутник, что провинился в дозоре.

Доброслав гулко хохотал.

— Это ты называешь «провинился»? Пустые хлопоты даже видеть такого. Во время войны любые распри надо пресекать. Кровник во время войны — тот же предатель. Ты сам его прикончишь или мне распорядиться?

— Я прошу его не трогать. Он думает, что я убил его брата…

— Тогда отдай ему старшинство и не мешайся среди мужчин.

— Ты хочешь оскорбить меня?

Тебя? Зачем? Я просто говорю, что надо сейчас делать. На войне все должно быть просто и ясно. Усложнять — себе дороже. И всем один вред от этого. Ладно, уладь свои дела сам, но это первый и последний раз. Иначе мне придется вмешиваться: жизнь племени важнее.

У Виктора были связаны руки за спиной. Он сидел, грузно привалившись плечом к стене, и смотрел мимо Сергея в окно, прорубленное в бревнах стены. Рядом с ним был Кирилл Исаев.

— Ситуация, конечно, из ряда вон, — посетовал Кирилл. — Надо как-то утрясать. Конечно, столкновение культур, но нас могут в два счета… того. Человек, знаете ли, в экстремальных ситуациях не терпит чужеродного. Особенно от своих. Тут, знаете ли, инстинкт…

— Я уже говорил с воеводой, — прервал его Сергей.

— И что? — заинтересованно вскинулся Исаев.

— Что? Говорит, либо убей, либо пусть Михайлов встанет во главе нашего отряда.

— Интересно!.. А впрочем, конечно… Да, разумеется, очень правильно. Разумеется, нельзя, но… И как ты поступишь?

— Не знаю. Все зависит от самого майора.

— Я все равно тебя убью, Орлов, — спокойно сказал Михайлов и посмотрел на Сергея.

— Экий вы, майор, твердолобый. Если я вам дам честное слово, что я не Орлов, вы поверите?

— Конечно нет.

— Почему?

— Потому что таких совпадений не бывает. А еще потому, что я поклялся отомстить за брата.

— Ну, и как нам его вразумить? — спросил Сергей с интересом наблюдавшего за ними Исаева. — Давайте, Кирилл, попробуем вместе. Вы будете третейским судьей. Итак, чего вы, Виктор, добьетесь, убив меня? Во-первых, вызовете недовольство аборигенов, и хорошо еще, если все останутся живы: у них очень твердые этические нормы. Во-вторых, ставите под вопрос основную задачу нашей экспедиции — достичь дворца Императора.

Михайлов шевельнулся и посмотрел на Сергея, но Волков не отвел взгляда.

— Вам, возможно, наплевать на Императора, его дворец и все, что с ним связано, — продолжил он. — Вполне это допускаю. Но как же другие? Вы хотите убить меня, ваша жизнь вам безразлична, но другие будут обречены коротать в племени остаток жизни. Кирилл, вы согласны здесь прожить до конца дней своих? Или вам интереснее померяться силами с Господом?