Волшебник-юнлинг - E. ea I

одновременно двумя волшебными палочками и умудрился сразу после завершения жеста коснуться ручонок бонсай-лукотруса. Через миг Пик пружинисто выпрямился, отделив от себя ветви-руки, на месте ранок выступили и застыли капельки смолы. Удивительно, наклоненные веточки-руки тоже выпрямились. За считанные секунды из места обрыва показалась крохотная зелёная шишечка. Из большого пальца начала формироваться вторая нога. Постепенно народились веточки, оформились плечи и потянулись руки. Процесс роста длился дольше минуты и завораживал своей незатейливой волшебностью.

— Я завершил отращивание новых рук, создатель Гарри, — оповестил Пик, впитавший корешками всё зелье роста, которое Поттер аккуратно выливал ему под ствол.

— Вердимиллиусивикус, — наколдовал Гарри-Грегарр, будучи уверенным, что видевшие это заклинание друзья продолжат хранить секрет и что Сильванус тоже оставит чужую тайну в секрете.

В волшебном свете отчётливо виделось, как магия собралась на одной из ветвей «воротника», где через несколько секунд начала расти семенная шишка, вместо вытянутой еловой больше похожая на яйцевидную кедровую с крупными чешуйками в количестве за двадцать. Шишка росла и зрела несколько томительных минут, увлекая зрителей процессом сплетения и уплотнения магии, из заклинания перетекавшей туда по деревцу от корней до развилки веточки, на которой проросла семенная шишка, размером и цветом примерно со снитч.

— Всё-таки чудесные чары изобрёл ваш брат Персиваль, мистер Уизли. Не перестаю восторгаться зрелищем магии, — тихим тоном поделился Сильванус.

— Ага, красиво, — смущённо ответил Рон.

— Профессор Кеттлберн, вы нам на УзМС расскажите про то, почему магия внутри ведёт себя именно так вот? — кто о чём, а Гермиона об учёбе.

— Хех, мисс Грейнджер, при желании и под моим руководством вы можете написать об этом диссертацию и защитить мастерство в Магозоологии или Гербологии уже на пятом курсе, — загадочным тоном посулил Кеттлберн, желавший вырастить мастера не для галочки в портфолио, а по призванию.

— Спасибо, я подумаю, — отличница чуть зарделась, в силу возраста не поняв, что профессор сам не в курсе, поскольку раньше отсутствовал столь наглядный способ обозрения магии.

— У тебя здорово получается, Пик, размеренно и гармонично. Ответь коротко — видимость собственной магии помогает тебе? — пытливо поинтересовался Поттер.

— Да, — сумев произнести без ощутимых колебаний процесса роста орешков.

— Я рад. Спасибо, профессор Кеттлберн.

— Пустяк, — отмахнулся взрослый, не стесняясь заглядывать в лупу Дингла, которую держал рыжий пацан.

Время до созревания пролетело незаметно. Дальше профессор даже далёкого от растений и животных Рона сумел развеселить и увлечь таинством рождения жизни, строя гипотезы о том, как будут прорастать те семена, которые Пик самолично извлекал из шишки и сажал в горшки, ранее им самолично утоптанные. Поттер поливал посадки Агуаменти, колдуя каштановой палочкой отдельно над каждым горшком, а потом целенаправленно применял Вердимиллиусивикус, чтобы всходы появились прямо сейчас.

— Заклинание продлится час и простимулирует рост до одного фута, — прокомментировал Поттер то, что росточки после быстрого появления и выпуска пары игольчатых листочков дальше развивались медленно. — Друзья, поможете наварить зелья роста? Польём перед чаем.

— Давай.

— Помогу, — Гермиона тоже легко согласилась поработать, чтобы с пользой потратить час наблюдений украдкой.

У каждого при себе имелись запасные наборы котлов, а ингредиентами закупился Гарри-Грегарр, как раз Букля в конце завтрака принесла капсулу. А профессор Кеттлберн предпочёл извлечь журнал и прытко-пишущее перо для записи наблюдений, и за ростом, и за особенностями поведения двух отпочкованных рук, выросших во взрослые особи, но пока молча сидевшие там, где посадили, и крутившие головой.

Зелье лёгкое для варки и летом разбиравшееся «коллегией» с лупами, объёмы как на уроке, потому у всех троих получилось на превосходно. Разлив по флаконом, дети оставшееся время пронаблюдали за мельтешением Пика, в понимании бонсай-лукотруса бегавшего от горшка к горшку, чтобы общаться с отпрысками через касания с выделением смолки и через потрескивания из голов-шишек.

Было что-то милое и трогательное в том, что по командному щелчку Пика все подростки и два молодца одновременно произнесли:

— Здравствуйте, создатель Гарри Поттер и его друзья.

— Здравствуйте, дети и братья-близнецы Пика, — с довольным видом глядя на ёлочных бонсай-лукотрусов, каждый из которых отличался от другого подобно тому, как разнятся обычные ёлки, только головные шишки были похожи, причём у братьев один в один, а дети отличались в незначительных чертах. — Мы к вам ненадолго заглянем завтра поутру, а сейчас нам пора идти. До встречи, красавцы и красавицы.

— Гарри, а как ты отличаешь их по полу? — полюбопытствовала Гермиона.

— По голоскам — ниже-выше и грубее-нежнее, — исчерпывающе ответил Поттер. — Спасибо, профессор Кеттлберн, нам пора делать дневную версию постановочного колдофото.

— Вам спасибо, мистер Поттер. Ёлочные бонсай-лукотрусы спасут много жизней своевременным и точным извещением об опасностях, — взрослый даже отдал полупоклон.

— Для того и сломал мозг, измышляя их, — и помахал рукой у двери, прежде чем открыть и выскочить на улицу через тамбур.

— Гарри, а что за сюжет ты придумал? — уже на улице поинтересовалась продавщица календарей.

— Я просто заимствую у студии «Дисней» — помнишь салют над замком принцессы?

— О, классно! Селебритимиллиус, да? — догадалась умница.

— О, не просто Селебритимилллиус, а массовое.

— Но Гарри, к этим чарам неприменимы модификаторы.

— Зато эти чары можно… арестовывать. Я создаю снаряды, вы останавливаете, а после отмены они все отразятся от моего Протего Рефлекто и взорвутся над башнями замка, осыпая их праздничными искрами.

— Ух ты, — восхитившись идеей, воскликнула Гермиона почти как Рон удивлялся, отчего последний даже моргнул.

— Думаю, понадобится три-четыре дубля, чтобы пристреляться.

— А какой ракурс? — умно спросил Рон.

— От Великого озера, чтобы попали в кадр наша веранда и Гостевая башня, — без раздумий ответил Поттер, во сне вместе с мамой долго подбиравший и вертевший воспоминания, чтобы выбрать лучшую панораму.

— Тогда мётлы, — решительно заявил Рон и полез за своей.

Остальные кивнули данному выбору, ведь только летающая метла умела чётко зависать на одном месте.

Остановившись, где хотел, Поттер уселся на метле прямо и принял весьма неудобную для колдовства позу, расставив локти строго в стороны, а предплечья направив вперёд в сторону тех башен, куда намеревался сделать выстрел. Это очень трудная тренировка колдовства, но только так он мог нарисовать одновременно двумя палочками крупные жестовые символы, чтобы вложить в них как можно больше магии. Ещё больше можно добиться, расставив руки в стороны, но тогда и снаряды разноцветного фейерверка полетят в