Пассажиры - Джон Маррс

– Чертова хреновина!

Осерчавшая София перестала дожидаться удобной возможности извлечь слуховой аппарат незаметно для глаз публики, а просто выдернула его и принялась копаться в сумочке, чтобы наконец вставить в скоростное зарядное устройство.

Трудовая биография на подмостках, съемочных площадках и перед громогласно ликующими зрительными залами взяли свою дань с ее слуха. Она ненавидела слуховые аппараты, считая их признаком слабости, хотя их способность делать синхронный перевод однажды помогла ей понять режиссера японской телерекламы бренди.

Если она не ослышалась, то это вовсе не реалити-шоу, а реальная жизненная ситуация, угрожающая ей смертью. И если, как подсказывают ей изображения на экране, все еще и транслируется по всему миру, это дает ей колоссальную, глобальную аудиторию, о которой она даже помышлять не могла. Софии следовало бы испытывать ужас, но она, наоборот, еще никогда не чувствовала большего оживления. Она ценила свою жизнь на сцене куда больше, чем вне ее, а теперь ее зрительным залом стала вся планета.

София сунула заряженный слуховой аппарат обратно в ухо как раз вовремя, чтобы услышать, как кто-то предает огласке факт наличия в багажнике беременной девицы трупа ее мужа. Невероятный поворот судьбы. София выступала на главных ролях в несметном количестве драм, которые превозносили за нескончаемые капризные повороты и выверты. Каждый мало-мальски достойный продюсер будет просто копытом бить, чтобы заполучить грандиозное разоблачение, припрятанное в рукаве.

София внимательно изучала мимику и язык тела Клер. «Виновна, клейма ставить негде», – подумала она. Ей знаком подобный типаж; за годы в кругах шоу-бизнеса София навидалась таких клер по самое не хочу. Ушлые интриганки, не останавливающиеся ни перед чем, только бы заполучить вожделенную роль.

Она чуть прикусила мягкую изнанку щек, чтобы не позволить губам изогнуться в усмешке, выдающей ее удовольствие от разоблачения Клер. Разумеется, это означает, что теперь София в самом выгодном положении среди претендентов на спасение. Но для верности ей надо дать оскароносное представление. Трупа в автомобиле Софии нет, зато скелетов в шкафу не счесть.

– Привет, София! – заставил ее вздрогнуть женский голос.

Она осматривала экраны один за другим, пока не сообразила, что он принадлежит присяжной с жуткой прической и таким же жутким костюмом из шотландки. Она предпочла бы беседовать с мужчиной; с противоположным полом у нее взаимопонимание куда лучше.

София заметила часы, появившиеся в правом углу экрана, тут же начавшие отсчитывать время. Она вообразила, как выходит на авансцену «Олд Вика»^[16] под восторженные рукоплескания. Откашлявшись, одарила зрителей теплейшей из своих улыбок.

– Доброе вам утро. И с кем я говорю?

– С Фионой Прентис.

– Фиона, здравствуйте. Значит, это вы отважились вступиться за мою жизнь, не так ли?

София увидела, как Фиона изобразила улыбку, не затронувшую ее глаз. Держалось та уверенно, но расширенные зрачки выдавали терзающие ее дурные предчувствия.

– Что ж, позвольте облегчить вам задачу, Фиона. Я не держу зла ни на вас, ни на кого бы то ни было, кто предпочтет не голосовать за меня. Я прожила насыщенную, чудесную жизнь, превосходящую все, о чем я могла только помыслить. И если рок судил мне встретить свой последний час перед этой восхитительной аудиторией, тогда я умру, как жила. Не могу даже представить лучший способ уйти. – София выдержала паузу, дожидаясь, когда стихнут воображаемые аплодисменты. – Кстати, это Оскар, – продолжала она, приподнимая своего озадаченного пса и маша его лапкой в объектив. Позволила ему лизнуть себя в щеку в чаянии завоевать сердца любителей животных.

– Ради тех людей, которые могут не знать, кто вы, не будете ли вы добры немного рассказать нам о себе? – предложила Фиона.

Сделав глубокий вдох, София положила пса обратно на сиденье рядом с собой.

– Разумеется. Итак, с чего начнем? Я работала актрисой с той самой поры, когда девчушкой впервые ступила на подмостки в Вест-Энде, и только благодаря зрителям смогла так долго остаться в профессии. Не стану утомлять вас перечислением всех постановок, где вы могли меня видеть, и множества наград, которыми меня удостоили, так что давайте для краткости я просто скажу, что мне было ниспослано благословение.

– А вас не заботит, что вы… самая старшая… из оставшихся Пассажиров?

Упоминание о ее возрасте частенько оставляло у Софии привкус горечи во рту, но не на сей раз.

– Быть может, у меня впереди не так много лет, как у всех остальных узников этих богопротивных авто, но значит ли это, что я должна отречься от возможности прожить остаток своей жизни? Надеюсь, нет. Полагаю, я еще могу дать людям ужасно много нерастраченного.

– Можете привести пример, чего именно? Мне известно, что за многие годы вы проделали огромную благотворительную работу…

«Молодец, – подумала София. – Избавила меня от необходимости ненароком втискивать это в разговор».

– О, как мило, что вспомнили, – продолжала она с напускной скромностью, прежде чем посвятить три минуты отведенного ей времени перечислению благотворительных фондов и больниц, которые она представляла. – Впрочем, да, – наконец сказала София, – пожалуй, моя благотворительная деятельность – одна из вещей, которыми я горжусь больше всего и которая доставляет мне величайшее удовольствие. Как ни нравится мне развлекать людей и быть, как там принц Гарри однажды назвал меня… ах да, верно, «национальным достоянием», ближе всего моему сердцу собирать деньги на добрые деяния.

– Оборудование, купленное на ваши деньги, спасло жизнь моей дочери, – присовокупила Фиона.

София подалась к экрану. Дело оборачивается даже лучше, чем она надеялась.

– О, в самом деле? Расскажите чуть поподробнее, Фиона, дорогая.

– Девять лет назад Китти сделали операцию на мозге по удалению доброкачественной опухоли силами врачей, которых ваши деньги помогли обучить, и в больнице, которую вы помогли построить. Так что я хотела бы воспользоваться этой возможностью поблагодарить вас за нас обеих.

– Всегда к вашим услугам. Когда речь заходит о сборе средств, люди жонглируют цифрами наподобие двадцати пяти или тридцати миллионов фунтов, но ведь это просто цифры, и кто считает? Я очень рада, что ваша девочка – одна из сотен, кому мои тяжкие труды пошли на пользу.

София осознала, что часы подползают к минутной отметке.