Искра - Рейвен Кеннеди

Нет. Я почти сильная женщина. И пока этого «почти» должно хватать.

Издав решительный вздох, который звучит почти как всхлип, я отлипаю от стены и встаю на ноги.

Светлая сторона: мне удалось не упасть плашмя на пол.

А потом я вспоминаю, сколько ступеней придется преодолеть, и мое «почти» немного дает слабину. Дурацкие замки с дурацкими ступенями.

Я хватаю туфли и перчатки, оставленные на помосте, надеваю их, и в ту же секунду кожу покалывает от верного признака, что день подошел к концу.

Я прерывисто вздыхаю, когда моя золотоносная сила испаряется как туман, засыпает на ночь под заходящим солнцем, и мои ноющие ладони болят, когда оставшееся золото впитывается обратно в кожу.

Мидас ждет меня у двери, явно обратив внимание на то, сколько мне нужно времени, чтобы сюда добраться. Я волоку ноги, обутые в шелковые тапочки, и каждый шаг дается тяжелее предыдущего.

Когда я наконец подхожу к дверям, его брови сходятся на переносице.

– Я тебя измотал. Прошу прощения.

– Все хорошо.

– А вот и нет, – отвечает он, ведя меня по пустой зале для собраний, а потом и к двери в другом конце. – Мне просто не терпелось начать, а здесь столько всего нужно сделать… но это не оправдание. Я не должен был сегодня так на тебя давить. – Он останавливается перед второй дверью и поворачивается ко мне, будто и правда обеспокоен. Может быть, так оно и есть, но Мидас волнуется не за меня, вовсе нет. Если источник высохнет, золота у него больше не будет. – Прости меня. Я не хочу впадать в крайность, ты же знаешь.

Я знаю, что он – кусок дерьма, и точно не из золота.

– Мидас, мне просто нужно поспать, – хрипло говорю я, чувствуя, что вот-вот упаду. Медлить сейчас не лучшая идея, поскольку, возможно, я не смогу снова идти, а меньше всего хочется, чтобы Мидас прикасался ко мне в попытке помочь.

– Разумеется, – кивает он. – Завтра я тоже позволю тебе отдохнуть. Ты уже столько всего сделала. Если утром еще будешь чувствовать слабость, мы подождем следующего дня, чтобы доделать замок.

У меня голова идет кругом при мысли о том, сколько всего он от меня хочет.

Мидас прочищает горло.

– И, если продолжишь вести себя так же во время праздничного бала, я разрешу тебе увидеться с Дигби.

Внутри все сжимается, сердце делает кульбит.

– Правда.

– К тому времени ты это заслужишь, – говорит он, радостно мне улыбнувшись.

Я заслужу… или найду Дигби сама.

Я нервно, немного отчаянно улыбаюсь Мидасу, потому что именно этого он и хочет.

– Спасибо.

Кивнув, он открывает дверь, и мы выходим в пустой коридор. Каждый день на этой неделе, что я трудилась, он запирал эту зону, не разрешая никому приблизиться к залу, даже стражникам. Ведь ему же не нужно, чтобы кто-нибудь, просто проходя мимо, увидел, кто на самом деле обращает предметы в золото.

Мы вместе идем по коридору, и я смотрю себе под подкашивающиеся ноги, а Мидас тем временем распаляется долгим монологом. Рассказывает, с какими комнатами мы проделаем тот же трюк, какие предметы я пропустила во время первого захода, сколько золота нужно знати… Порой кажется, что он разговаривает не со мной, а с моей магией. Но мне хотя бы не приходится отвечать.

Когда мы выходим к парадному входу, слева и справа от которого поднимаются две извилистые лестницы, у меня по спине струится пот, а ноги дрожат.

Я останавливаюсь на площадке, хватаюсь за перила, чтобы удержаться, и перевожу дыхание, пока Мидас болтает о какой-то ерунде.

– Царь Мидас.

Он останавливается на несколько ступеней выше меня, а я поворачиваюсь на голос. На второй лестнице слева по ступеням спускается юноша, которого сопровождают три стражника, за спинами которого свисают пурпурные плащи.

– Принц Нивен, – склонив голову, ровным голосом отвечает Мидас. Только потому, что я прекрасно его знаю, улавливаю в его учтивом голосе толику неприязни. – Мне сообщили, что вы еще нездоровы.

Мальчик одет в траурную черную одежду с вышитыми на манжетах сосульками. Он носит траур по отцу – человеку, чуть меня не убившему.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по шраму на шее. Он уже не очень заметен – всего лишь небольшая неровная линия, но когда я дотрагиваюсь до него, то словно чувствую вонзающий клинок Фулька.

– Сегодня мне лучше, – говорит принц, быстро спускаясь по лестнице.

Нивен юн. Если бы меня спросили, я бы сказала, что ему не больше двенадцати. И вместе с тем он ведет себя как юноша королевских кровей. Горделивый подбородок, идеально уложенные каштановые волосы и в совершенстве скроенные одежды. Когда он останавливает на мне взгляд, я с радостью отмечаю, что глаза у него голубые, а не карие, как у Фулька.

Он удивленно взирает на меня, словно на миг решил, что я статуя, а не живой человек.

– Так это правда, – говорит он, подойдя ко мне. – Она полностью из золота.

Я напрягаюсь, но Мидас тотчас оказывается рядом со мной и загораживает меня.

– Принц Нивен, это Аурен. Моя позолоченная фаворитка.

Мальчик окидывает меня взором.

– Странно, – бормочет он, а потом смотрит на Мидаса. – Почему вы не превратите в золото всех своих наложниц?

– Потому что она особенная.

Я мысленно хмыкаю.

Принц Нивен легонько приподнимает уголки губ, и я понимаю, что его не слишком впечатлил этот ответ.

– Мой отец мог удваивать предметы за раз, но его сила не работала на людях и животных. Но когда проявится моя магия, она будет еще могущественнее, чем была у него. Возможно, даже могущественнее вашей, – говорит он таким напыщенным тоном, каким только может обладать маленький принц.

– Уверен, вы всех поразите, как только проявится ваша магия, – спокойно отвечает Мидас.

– Да, – кивает Нивен, окидывает меня напоследок взглядом, после чего полностью забывает о моем существовании. – Рад, что застал вас, царь Мидас. Я бы хотел обсудить с вами некоторые вопросы. Может, мы пройдем в зал для собраний?

Я вовремя опускаю взгляд и вижу, как Мидас раздраженно постукивает пальцем по бедру, шесть последовательных ударов по золотой ткани брюк.

О, как же ему неловко!

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заулыбаться как идиотка. Возможно, сейчас я немного поглупела от дикой усталости, но от этого разговора сразу же приободряюсь. Должно быть, играя в правителя Пятого королевства, Мидасу презренно иметь дело с полным самомнения маленьким принцем.

Одно выражение лица Мидаса делает мою усталость стоящей.