Искра - Рейвен Кеннеди

– Не соглашусь. Золото быстро стало моим любимым цветом.

Я ошарашенно смотрю на него, потеряв дар речи.

Я пребываю в таком ступоре, что от нескончаемого удивления меня охватывает новый приступ головокружения, и еще сильнее раскисаю в его объятиях.

– Ох.

Рип берет меня поудобнее, и мне приходится приложить усилия, чтобы голова не запрокинулась назад.

– Ты очень вялая.

Я кладу голову на его крепкую, мускулистую грудь.

– А ты очень твердый, – парирую я.

С его губ срывается низкий, порочный смешок.

– Ты даже не представляешь насколько.

Я тут же вспыхиваю от смущения, а он ухмыляется, ямочки на щеках подчеркивают блеск его чешуи и делают его таким чертовски великолепным, что мне остается только пялиться на него.

Он… заигрывает со мной. И, судя по трепету в груди, могу быть уверена: мне это нравится. Очень.

Это запретное желание – иной вид свободы, я словно пересекаю границу новых земель. Внезапно я ловлю себя на мысли, как мне бы хотелось, что все между нами было иначе, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Чтобы между нами не вставали непроходимой местностью король Ревингер, Мидас и недомолвки… потому что, кажется, это путешествие мне может нравиться.

Как сильно бы все переменилось, если бы он сказал правду о том, кем на самом деле является? Если бы я не чувствовала, будто он уловками и манипуляциями идет по стопам Мидаса?

Во мне снова рождается волна гнева, и даже не на него, а на спутанные сети, в которые мы угодили, потому что я чувствую себя ограбленной. Словно меня чего-то лишили… того, что могло стать моим.

В горле встает ком, и мне никак не удается его проглотить.

– Тебе нельзя ко мне прикасаться, – признаюсь я, хоть и обвиваю одетыми в перчатки руками его плечи. – Я опасна.

Его глаза весело поблескивают, в уголках появляются морщинки, от которых он выглядит намного моложе, не таким неотесанным и грубоватым.

– Сам посуди, – рычу я на Рипа, поднимающегося со мной по лестнице, но, похоже, мои слова только сильнее его веселят.

– Я и правда опасна, – настойчиво утверждаю я, хотя, возможно, мое заявление несколько сомнительно. – Ну, возможно, не сейчас, поскольку я без сил. И не ночью, ведь в это время суток моя сила дремлет, и не…

– Значит, твоя сила проявляется только днем? Так я и думал.

Я поджимаю губы, мысленно дав себе затрещину, но уже слишком поздно. Я была права в том, что сейчас не могу доверять даже себе. Не только в плане чувств, но и в отношении своих тайн. Правда, Рип уже знает мой главный секрет и все же не разоблачил меня. Пока.

В животе все скручивается от тревоги.

– Ты воспользуешься этой информацией против меня?

Рип на ходу опускает на меня взгляд, его аура гудит вокруг него липким мраком.

У него снова та густая борода, как в нашу первую встречу, а не та щетина, с которой он разгуливал по лагерю. Черные волосы на бледном подбородке побуждают меня протянуть руку и прикоснуться к бороде, чтобы просто почувствовать, какая она на ощупь. Острая, как и остальные части его тела? Или мягче, какими кажутся его взъерошенные на макушке волосы?

Несмотря на то, что Рип идет быстрым шагом, меня не трясет в его объятиях. Его движения плавны и грациозны, совсем не такие, какие можно было бы ожидать, просто взглянув на него. Но Рип всегда умел удивлять. Например, удивляет и сейчас, ответив:

– Я и не намеревался тобой воспользоваться, Золотая пташка.

Какое-то мгновение я молчу. Совсем легонько сжимаю руками его плечи, передавая ему свою тревогу.

– Думаю, я тебе верю. Хоть и не стоит.

Я чувствую, как его плечи становятся менее напряженным.

– Да нет, стоит.

Одна из золотых лент выскальзывает из банта и обвивается вокруг его руки, а на его лице появляется чересчур довольное выражение.

– Похоже, твоим лентам я нравлюсь.

– Ну, у них нет мозгов, так что…

Из его груди вырывается и обволакивает меня самый звучный, глубокий смех, что я слышала. Я тянусь к этому звуку, будто хочу укрыться за этим зычным смешком.

Опасно. Я знаю, что опасно находиться так близко к нему – тем более в моем нынешнем состоянии. Я не защищена, мои стены опущены, а мне нужны эти стены, чтобы не обрушиться прямо на него.

Усилием воли я вынуждаю себя отвести взгляд, разорвать пьянящую связь одним рывком ленты.

Стоит мне оторваться от него, как в тот же миг я слышу его разочарованный вздох, чувствую, как поднимается и опадает его грудь под моим плечом.

– Какая из этих комнат твоя?

Рипу, безусловно, нужно об этом знать, но внезапно я смущаюсь.

Почуяв мои сомнения, он говорит:

– Моя – на этом же этаже с другой стороны, на двери снежинки.

Я делаю вид, будто не поглощаю с жадностью это известие.

– Просто пройди по этому коридору и поднимись еще на один лестничный пролет. Это дверь напротив комнаты Мидаса.

Мы почти на месте, и тогда я смогу закрыться и спрятаться от того, как действует на меня Рип.

– Хм.

Я резко поднимаю на него взгляд.

– И что это значит?

Он игнорирует мой вопрос, повернувшись в сторону моих покоев.

– Почему твоя сила исчерпана? – вместо того спрашивает он.

Опять эти игры в «ты – мне, я – тебе», когда мы засыпаем друг друга вопросами и почти не получаем ответы.

Чувствую ухом, как он снова становится напряженным, но его кожаная куртка гладкая и намного мягче, чем я считала.

– Потому что я слишком часто ею пользовалась, – вдруг тихонько отвечаю я.

– И до этого тебя довел Мидас?

– Ему нужно поддерживать репутацию Золотого царя, – с неожиданной горечью в голосе говорю я.

Похоже, Рип улавливает мой настрой, распробовав его и с силой заскрежетав зубами.

– Ты больше не должна позволять ему использовать твою силу.

От прозвучавшего в его голосе осуждения я напрягаюсь.

– Ты не понимаешь, – говорю я, внезапно вспомнив о Дигби. – Я должна.

– Ничего ты не должна, – возражает он.

Снова вибрирует его аура, но на сей раз хаотично и раздраженно. Что же, тут я с ним солидарна, потому как знаю, что делаю, и это притворное послушание необходимо.

Когда он поднимается по последней лестнице, я вспоминаю, как это будет выглядеть и чем нам это грозит.

– Мы почти на месте. Ты должен опустить меня, пока нас не увидели стражники.

Меня смеряют горящим, свирепым взглядом.

– Мне плевать на стражу Мидаса.

Его колкий сарказм вынуждает меня нахмуриться.

– Рип.

– Мы уже это обсуждали. Аурен, ты