Девушка с картины - Кэрри Баррет

Вторую половину дня я провела в архиве. Прочитала отчет врача об Эдвине Форресте и Уильяме Филипсе: Эдвин умер от удара по голове у лестницы. Его жена, Фрэнсис, была обнаружена в верхней части лестницы. Поэтому доктор пришел к выводу, что пара бежала от нападавшего. Муж пытался оградить жену и сам стал жертвой. Уильям Филипс был найден без сознания возле дома и умер, по заключению врача, от кровотечения в мозгу.

«Синяки вокруг рта, — читала я, — предполагают жестокое нападение, сильный удар по голове. Из-за чего потерпевший потерял сознание. Его мозг, без сомнения, продолжал опухать, пока не умер». Но о Вайолет не было ни строчки. Я решила заглянуть в газетный архив.

— Значит, исчезла бесследно? — поинтересовался дома муж, раскладывая распечатанные листы на столе.

— Нашли только ее шляпу. На пляже. Посчитали, что она утонула. Ничего больше.

Я взяла один лист, который распечатала Лейни и передала Бену.

— В газете об этом большая статья. Вот, смотри: просят местное население сообщить о ее появлении.

— «Женщина из Сассекса пропала после нападения», — прочитал муж.

— А вот заголовок неделей позже: «Женщину из Сассекса до сих пор не нашли».

Бен уже пробегал глазами следующий лист.

— Ах, так ее отец был в отъезде, когда это случилось. Смотри, здесь написано, он вернулся и организовал поисковые отряды. Какая трагедия!

— Трагедия, — согласилась я и передернула плечами. — Трудно представить, как он искал своего ребенка и не нашел.

— Как долго велись поиски? — спросил Бен.

— Наверное, месяцы и даже годы. Но позже мистер Харгривз переехал в Брайтон и вел поиски оттуда. Я где-то читала, что как только он вернулся и обнаружил, что дочь пропала, то закрыл дом.

Я представила одинокого отца Вайолет, в этом большом семейном доме, где когда-то жили и смеялись жена и дочь, его шаги, эхом отдающиеся в пустых комнатах. И мне стало жаль мужчину. Наверное, он правильно поступил, уехав отсюда.

— А что с Фрэнсис? — внезапно спросил Бен. — Она — единственная, кто выжил. Она что-нибудь знала?

Я покачала головой.

— Ничего.

Я показала мужу записи свидетельских показаний Фрэнсис.

— Даже раздражает, — сказал Бен.

Он подошел к холодильнику и показал на бутылку вина:

— Еще?

Я кивнула. Замечание мужа по поводу Фрэнсис заставило меня задуматься. Я открыла отчет доктора.

— Ага, — воскликнула я. — Фрэнсис была беременна!

Бен оживился, наполнил бокалы и сел рядом.

— Беременна? Так что же случилось? Она вернулась, чтобы родить?

Я пожала плечами.

— Там не написано. Но…

— Если у нее был ребенок, то, возможно, найдутся родственники, — закончил Бен мою мысль. — Которых можно найти.

— Точно.

Я улыбнулась.

— Позвоню Барб. Она работает в отделе завещаний. Там всегда можно отследить людей.

Мы чокнулись бокалами.

— Что-нибудь нащупаем, — приободрил меня муж.

***

— Тебе нужна не я, — объясняла Барб по телефону на следующий день.

— У тебя есть коллеги, которые могли бы помочь?

В трубке раздался смех.

— Нет, дорогая. Позвони отцу. На этом этапе он сможет помочь. Как только ты выяснишь, есть ли у этой Фрэнсис живые родственники, я обязательно найду их.

Я пришла в замешательство.

— Папа?

— Он составляет родословную, не так ли? А значит, обожает все эти: «как вы думаете кто вы?»

— Правда?

— Да и довольно много выяснил. Позвони, он тебе все расскажет.

Я смутно вспомнила, как отец распространялся по поводу Первой мировой войны, но тогда мне было неинтересно. Стало стыдно.

— Я позвоню.

— Пожалуйста, милая. Он с радостью поможет.

Я набрала папин номер. Его радостный голос вызвал улыбку. Я поделилась всем, что узнала в архиве. Отец задал много вопросов.

— Забавно. Не верится, как в прошлом могли происходить такие ужасные преступления. Так чем помочь?

— Женщина из соседнего дома — Фрэнсис, была замужем за Эдвином, парнем, которого убили. Фрэнсис же только ранили, но не убили. Она ждала ребенка на тот момент.

— О, потрясающе. Семья. Неудивительно, что ты заинтригована. Подожди-ка, я запишу.

Я слышала, как отец положил трубку, зашуршал бумагами на столе и вернулся ко мне.

— Расскажи все, что знаешь про Фрэнсис.

Глава 45

1855

Вайолет

На следующий день, воодушевленная завязавшейся дружбой с Джоном («Джону Эверетту Милле нравятся мои работы», — твердила я. — Мои работы!»), крепким сном и сытным завтраком, я покинула отель, намереваясь направиться прямо к Лондонскому мосту и к поезду в Сассекс.

Зная, что легко поймаю экипаж на Пикадилли Серкус, я вышла на улицу Джермин и остановилась. Здесь находился клуб Эдвина. Клуб, где по его словам, выставлены мои картины.

«Он солгал о том, что знаком с Джоном, — ворчал внутренний голос. — Наврал о встрече с Раскиным…»

Но опять же, вранье не было абсолютным, ведь так? Джон знал Эдвина, правда поверхностно, и даже Милле согласился признать, что возможно Эдвин разговаривал с Раскиным. Я не знала, кому и во что верить.

«Так иди и посмотри, — бурчал голос. — Иди и посмотри, там ли твои картины.

Я постояла на перекрестке еще минуту, раздумывая кому верить: внутреннему голосу или Эдвину. Затем медленно пошла прочь от Пикадилли Серкус вниз по улице Джермин.

Без особых проблем я нашла высокое, светлое здание с двумя каменными колоннами. Не раздумывая, поднялась по лестнице и толкнула тяжелую парадную дверь.

В холле за широким деревянным столом сидел мужчина и что-то писал в гроссбухе. Когда я вошла, он поднял голову.

— Мисс?

Его тон подвергал сомнению само мое присутствие в этом мужском храме.

Я скинула капот с напускной уверенностью.

— Добрый день. Меня зовут Вайолет Харгривз. Я дочь Маркуса Харгривза.

Мужчина промолчал, но в его глазах промелькнул блеск смутного припоминания имени отца.

— Мы с папой близкие друзья Эдвина Форреста, который, полагаю, является членом клуба.

На этот раз на его лице читалось полное и абсолютное признание, но он все еще хранил молчание.

— Мистер Форрест не так давно отдал в дар клубу некоторые картины. — Я слегка улыбнулась. — Прекрасные картины.

Мужчина кивнул.

Воодушевленная, я продолжила:

— Интересно, могу ли я их увидеть?

— Вы?

— Да.

— Нет.

Я вспомнила, как отец реагировал, если кто-то в чем-то отказывал ему, и вперила в мужчину стальной взгляд.

— Нет?

— Нет.

Он снова взял ручку и вернулся к записям в книге, что разозлило меня.

— Боюсь, вы неправильно поняли, — произнесла я медленно и четко, как будто разговаривала с ребенком. — Мой друг Эдвин Форрест на днях подарил несколько картин этому клубу. Эти работы особенно дороги мне, потому что написаны…

— Одну картину, — раздался голос позади меня.

Я развернулась и увидела