Андер 2 - Виктор Викторов

И тогда я неосознанно сделал то, что спровоцировало жуткий визг Миа в моей голове, которая, потеряв остатки выдержки снова забилась в истерике, словно глупая кошка, попавшая под включённый душ.

«Лечи, тварь! Лечи, иначе клянусь всем, что у меня есть, я сейчас выпущу всё это наружу! — я орал, как никогда, не видя побелевшие лица прислуги, не замечая сжатые пальца на оружии бойцов Гора, которые в тот момент растерялись, не зная, что им нужно делать. Не видел я и задумчивого лица самого Гора Винсента, который внимательно наблюдал за моими действиями, и, кажется, был единственным, кто не потерял в тот момент самообладания. — Давай же!».

В тот момент у меня просто не было времени догадываться, как пустить себе кровь, имея под рукой штар, поэтому я просто рванул зубами собственные пальцы, содрав кожу.

Когда на пальцах набухли первые капли крови, я надавил на штар, проталкивая его как можно дальше в сердце бившейся в конвульсиях Ауриты, после чего просто засунул пальцы в открытую рану, чтобы моя кровь попала внутрь.

Лучше бы я этого не делал, поскольку в тот самый момент я понял, что все мои ощущения, испытываемые до этого, были просто лёгкой разминкой, которая должна была меня подготовить к предстоящему. Вот только к этому нельзя было подготовить!

Три вида энергии, сплетаясь между собой, заполнили наши с сестрой тела. На несколько минут мы превратились в единый организм, который создала Миа с помощью регенерации. Я не знаю, вырастила ли она кровеносный сосуд, чтобы связать меня с кровеносной системой Ауриты, но сейчас я чувствовал нас обоих, как единый организм.

Одна Сила! Одна боль! Одна кровь, грозившая вот-вот вскипеть в наших жилах! Одна демоница в нашем сознании, которое тоже стало в один момент общим. Мысли Ауриты я сейчас читал, как раскрытую книгу, прекрасно понимая, что именно она испытывала по отношению ко мне. Полностью понимая, но где-то не принимая её мотивы.

Теперь я просто знал, за что она ненавидела собственного брата. И то, что я думал, было настолько незначительным на фоне того, что моя сестра ощущала на самом деле. Она же просто дышала ненавистью ко мне!

Вот только в этом был положительный момент: маленький шанс того, что я смогу это исправить. Шанс незначительный, но когда-нибудь мне нужно будет сделать этот шаг, чтобы завоевать её расположение. Но, не сейчас. Сейчас мне требовалась именно её ярость и ненависть, которым я нашёл применение.

То, что это отличный шанс для Рода — я прекрасно понимал. Такими бойцами, в которого может превратиться Аурита при правильном обучении, не разбрасываются. И для абсолютно любого Рода потеря подобного актива станет серьезным ударом.

«Но точно, не для моего, — мелькнула усталая мысль в сознании, прежде, чем меня снова захлестнула волна боли.

Удержать, не дать вырваться наружу, сжать зубы, чувствуя, как из под век сочится что-то горячее и вязкое. Пульсирующий шум в ушах постоянно менял свою интенсивность, доводя меня до момента, когда я готов был уже сдаться.

Не знаю, что именно меня тогда удерживало на плаву среди безжалостных волн непокорной энергии, с которой до этого момента мне удавалось каким то чудом справляться. Может понимание того, что я просто не имею права сдаться, или же ненависть к тем, кто посмел строить Роду он Сворт какие-то козни? Ответа на этот вопрос у меня не было.

Регенерация работала на полную катушку, я чувствовал, что Миа старается изо всех сил. Старается уже даже не для себя больше, а для нас с Ауритой. Подстёгивая заживление, она каким-то образом держала сестру на грани жизни и смерти, не давая сердцу остановиться, полностью заживив рану вокруг лезвия. Это я тоже чувствовал.

С каждым ударом, горячий комок в сердце Ауриты вливал в меня прорву перемешавшейся магической энергии, вот только эта энергия уже ничего общего не имела с той, которая поступала извне из портала. Это было что-то принципиально новое, работать с которым становилось всё легче и легче, так как она не норовила вырваться из рук, поглотив всё вокруг.

Наоборот, я ощущал, как она ласково льнёт ко мне, превращаясь в послушный инструмент, которым можно было отныне орудовать словно хирургическим скальпелем, не боясь спонтанного скачка или своенравного выплеска.

Когда поток стал ослабевать, я почувствовал это сразу. Будто кто-то начал перекрывать вентиль, всё быстрее и быстрее отсекая доступ к энергии, еще недавно грозившейся меня разорвать.

Ничем другим, кроме, как закрытием портала я это объяснить не мог. А если Инквизиторы справились, значит они скоро будут здесь. И мне во что бы то ни стало нужно было успеть закончить то, что я начал до их появления.

«Миа, соберись! — приказал я, на полную запустив очистку энергии, чтобы как можно больше преобразовать магический источник сестры.

Что мне ответила демоница, я не разобрал. Да и, честно говоря, не очень то и важно было в тот момент. Главное: она выполнила то, что не хотела и всячески отказывалась — вытащила из-за невозвратной черты Ауриту, куда загнал её я.

И только когда штар был выдернут из груди сестры, а рана на моих глазах затянулась, я смог себе позволить выдохнуть, одновременно рухнув на примятую траву, мало сейчас отличаясь от Ауриты измученным внешним видом.

— Господин барон? — Ровный голос Гора заставил собраться. — Инквизиторы будут здесь примерно через две минуты. Жду указаний.

«Жду указаний».

Что, если не эта фраза доказывала полную лояльность, как Роду, так и мне, как его Главе?

Я сейчас не мог, пользуясь положением, погнать своих людей на убой, поскольку в словах клятвы я все же сознательно сделал допущение, что мои бойца не будут без их на то согласия идти в самоубийственную атаку. Так что, они вполне могли меня не защищать. И я считал это правильным.

«Глупо оставлять в клятве такую возможность» — скажете вы и будете абсолютно правы. Вот только для меня свобода действий моих бойцов в исполнении приказов была приоритетной, как там так и здесь. Я уже давно не ходил «под ружьём», но до сих пор помню то, что не нравилось мне самому, хоть и было облачено совсем в другую форму.

— При попытке нападения на меня или на девочек — устранить, — тихо произнес я. — В остальном — препятствий не чинить до момента, пока я лично не отменю приказ.

— Слушаюсь, господин