Вперед в прошлое 3 - Денис Ратманов

Ага, есть. И судя по тому, что он ни с кем не разговаривает, охранник тут один. Узнать бы, как он вооружен. Дело серьезное, вряд ли его оставили без огнестрела. Вот только что у него за оружие?

Как ни кружил вокруг, как ни заглядывал между прутьями, не понял, а на рожон решил не лезть. Ладно, надеюсь, это будут уже не мои проблемы.

Теперь надо проникнуть на территорию лагеря и выяснить, где держат пленниц.

Я прошелся вдоль забора, сквозь который проросли вязовые деревца, нашел подпиленную арматурину, потянул ее на себя, ругнулся, обнаружив, что ее снова приварили. Вместо того, чтобы лезть через забор и кусты, я прошел чуть дальше, обнаружил овражек, прорытый ручьем, расчистил его от валежника и пролез под прутьями на животе.

Вспорхнула вспугнутая сойка, разоралась, будто бы указывая на меня: смотрите, вот он, нар-рушитель! Скорее сюда, тут нар-рушитель. Хрясь-хрясь-хрясь — трещали под моими подошвами сухие ветки, и я остановился, краем уха уловив скрип петель.

Охранник знает, что сойка орет, предупреждая о чужаке, и вышел проверить? Или показалось, то скрипнули не петли. Противная птица, крякая, уставилась на меня. Издеваешься, морда бандитская? Ну я тебе!

Я поднял камень и швырнул в нее. Попал. Разразившись душерздирающим ором, сойка, роняя перья, полетела прочь и расшумелась уже дальше.

Я осторожно двинулся дальше. Хрясь, хрясь, хрясь.

Хорошо, в кустах роются дрозды и изрядно шумят — не один я трещу.

Вскоре я вышел к заброшенной баскетбольной площадке, присыпанной палой листвой. Покрытие потрескалось, явив миру вырвавшуюся из заточения новорожденную поросль сирени. Чуть ниже была детская площадка, где убегал от волка лишившийся конечности бетонный заяц, а с кашалота спилили горку и, видимо, сдали в металлолом. Турники тоже срезали.

Узкая дорожка вела ниже, к двухэтажным деревянным домикам на сваях. Окна были заколочены фанерой — так себе спасение от мародеров. Но спасибо и за это, так хоть понятно, что в домиках никто не живет.

Еще одна спортивная площадка, где на наносах пророс бурьян и меж битых бутылок проклюнулась молодая сосна. Дальнейший спуск преграждала колючая проволока. Я пролез под ней и прочитал табличку: «Проход запрещен. Опасно для жизни. Территория охраняется!»

И снова дорожка вниз, обрывающаяся оврагом. Вот и оползень, огромный пласт почвы, где стояло покосившееся бетонное здание столовой, похожее на неудачно приземлившуюся летающую тарелку.

Пришлось обходить оползень, лезть сквозь кусты, которые хватали за одежду, будто не пускали дальше.

Чуть в стороне, под раскидистыми многолетними соснами, был двухэтажный спальный корпус, тоже с заколоченными окнами. Непонятно, жилой он или нет.

Переть туда напролом было опасно, и я решил побыть нормальным героем и пойти в обход: по сыпучему склону оползня, хватаясь за корни, спустился в овраг, а потом взобрался к столовой. На втором этаже устрою наблюдательный пункт, оттуда открывается отличный обзор.

Только выбрался, как услышал мужской голос, замер, лег в траву, сосредоточился, пытаясь определить источник звука. Спальный корпус был левее, а говорили вроде бы не там. Боясь шевелиться, я скосил глаза направо, где с возвышенности виделась только плоская шиферная крыша еще одного строения. Там что-то грохнуло, выругались. Сколько там соглядатаев? Если один, и сам смогу справиться…

— Шо там опять? — подал голос еще один охранник, забубнил матерившийся.

Значит, их тут двое, да плюс на въезде один. Возможно, есть кто-то еще. Но действительно ли тут девочки? Может, у мужиков здесь какой-нибудь подпольный цех по производству, например, паленой водки. Тогда должны быть тара, ящики, что-то такое. И машины должны приезжать.

Голоса стихли. Я подождал немного и поднял голову, но все равно ничего не было видно, пришлось подниматься на четвереньки. Справа было одноэтажное здание, будто вросшее в землю, с забитыми фанерой стеклами и похожее на склад. Возле знакомой «девятки» спиной ко мне стояли двое: надо полагать, питекантроп в кепке и высокий плечистый мужик в камуфляже, с одуванчиком рыжих волос. До них было метров сто пятьдесят, и слов я не слышал, лишь приглушенные голоса.

Стволов не наблюдалось ни у одного, ни у другого. Но, возможно, они просто не взяли с собой оружие. Ящиков, упаковок, бутылок — чего-то, что указывало бы на подпольное производство, тоже не было. Ну ничего, подожду. Если девочки в этом сарае, третий охранник в темноте и духоте долго не выдержит и рано или поздно себя проявит.

Как бы подобраться поближе, чтобы убедиться наверняка? Сейчас это делать опасно. Лучше ночью. Надеюсь, освещения тут нет, и в безлунье подобраться незамеченным будет несложно

Охранники переместились под жестяной козырек, раскурили по сигарете, выпили бутылку пива, передавая ее друг другу, а потом поставили ее на дороге и принялись сбивать камешками. Питекантроп победил со четом пять-три. Рыжий склонился и принял щелбан. Обматерил питекантропа, что тот сильно бил.

— Ну шо — смотреть телек? — спросил Рыжий. — Пора уже. Гы-ы-ы, заработали, — он сделал движение задом вперед-назад, — на сеанс.

Охранники ушли внутрь здания. У них там что, свет есть? Ну а почему бы и нет? Телевизор, вон смотрят.

Пока они исчезли, я рванул к распахнутой двери в столовую. Здание деформировалось, и она уперлась во вздыбившийся асфальт. Стекло пошло трещинами, но не рассыпалось. Ненадолго я замешкался. Может, рвануть на разведку, пока охранники смотрят телек? Нет, там есть питекантроп, а он видел меня возле телефонной будки и мог запомнить.

Пол столовой накренился, и часть столов и стульев сползла к стене, где танцевали пятнадцать выцветших девушек, символизирующих республики. Голова грузинки отвалилась вместе со штукатуркой, а уничтожившие ее дождевые потоки, будто щупальца осьминога, потянулись к узбечке.

Под моими ногами хрустела битая плитка, стены пестрели названиями групп и презентациями юных Вась, Коль и Андрюх, которые тут побывали. Даже сердце имелось, в котором: «Оксана + Олег = любовь».

Все ценное отсюда вынесли, остались битые тарелки, обрывки газет, ржавые ложки и вилки с гнутыми зубьями. И стулья. Несметное множество корявых деревянных стульев и столов, похожих на школьные.

Бетонную лестницу на второй этаж покорежило, плитка отвалилась. Но конструкция все еще выглядела надежной и, придерживаясь за перила, я начал подниматься.

Наверху был такой же зал. Гигантские окна, от пола до потолка потеряли стекла; выдавленные внутрь здания, они разлетелись на тысячи осколков, усыпавших лестницу и пол мелкой хрустящей крошкой.

Меня заинтересовал выход на балкон, окольцовывающий всю столовую, куда я и направился. Мне повезло, он частично разрушился, а в образовавшуюся прореху отлично просматривались окрестности. Расчистив часть балкона от бетонной крошки,