Вперед в прошлое 3 - Денис Ратманов

Я не спешил, позволяя ей осознать, прийти в себя. Наконец сказал:

— Алиса, я не могу сдвинуться с места…

Тиски ее рук разжались, и я вдохнул полной грудью. Девочка вцепилась в мое предплечье, и только сейчас я заметил кровоподтек на ее скуле, разбитую губу и синие запястья. Скрипнул зубами, наполняясь яростью. На выходе чуть отступил, пропуская в помещение отца.

Лицо у него было странным, будто оплывшим: скулы обострились, глаза ввалились, ноздри раздулись. Неужели и его проняло? Он же человек, в конце концов. Жаль, мысли его не прочитать, и я никогда не узнаю, обескуражен ли он тем, что пошел против начальства, или ему, как и мне, хочется колесовать того, кто все это устроил.

На улице Алиса закрылась ладонями, пряча глаза от яркого света.

— Просочился все-таки, — глядя на меня, проворчал собровец — без злости, скорее с одобрением.

Балаклаву он снял, оказалось, это молодой мужчина лет двадцати пяти.

Мы с Алисой отошли в тень. Я осмотрел ее, все еще закрывающую лицо. И раньше тонкая, она похудела так, словно ее все это время не кормили: ножки-палочки, руки — веточки. Если раньше я надеялся, что ее не тронули, то теперь стало ясно, что еще как тронули, но детали я не уточнял, чтобы не причинять боль, заставляя вспоминать.

Судорожно вздохнув, Алиса оперлась о стену, отвела руки от лица, и, будто прочтя мои мысли, ответила, глядя в упор:

— Нас никто не насиловал. Просто не кормили и редко давали воду. Кто сам соглашался, ну… э-э-э, — она залилась краской, я кивнул — понял, мол. — Тот ел, смотрел телек, мылся. Курил. В общем, жил сносно.

Что ж, логично: не теряя времени даром, будущих рабынь воспитывали. Станешь сговорчивой и послушной — мучиться будешь меньше.

— А это? — Я провел пальцем по своим запястьям, намекая на синяки.

Она скривилась.

— Я пыталась удавиться. Не дали. Свои сдали, сучки. Сутки связанной валялась!

— Ты очень храбрая, — оценил я.

Алиса снова скривилась, борясь с подступающими слезами, рот ее искривился, но она сдержалась.

Ее же наверняка мучает жажда, и желудок к позвоночнику прилип!

— Я принесу попить. Побудь здесь.

Девочка кивнула, сползла по стене и снова села, прижав колени к животу, а я рванул в каморку охранников, где за столом сидел отец, заполнял документы. Встретившись с его равнодушным взглядом, я схватил конфету, бутылку лимонада, сделал глоток, а остальное понес Алисе.

Она благодарно кивнула, присосалась к горлышку. Подавилась, закашлялась, выплескивая лимонад себе на майку. Прокашлявшись, опять припала к горлышку.

Собровцы столпились возле «буханки» и переговаривались, то и дело сплевывая. За разбежавшимися преступниками никто гоняться не стал. Насколько знаю, в таких случаях вводится план «Перехват».

Из здания вынесли девочку, которая лежала на полу.

— Что с ней? — спросил я у Алисы, протянул ей конфету.

— Заболела. Она тут давно, еще до меня. Меня последнюю привезли. — Алиса зашелестела фантиком, сунула конфету в рот, разжевала. — Блин, неделю не жрала. Два раза девки тайком поделились хлебом. Но им могло влететь, если бы кто-то сдал. А стучали все, за это «сникерсы» давали.

— И что, многие соглашались трахаться? — спросил я.

— Да почти все. И необязательно вот прям это, — она передернула плечами и покраснела, — делали всякую… мерзость. Фу, блин. Да лучше сдохнуть! А им за это — конфеты, фильмы, жвачки, помыться и даже погулять. Вот почти все и делали, кроме Катьки, которая больная. Совсем послушных перевели в отдельные комнаты.

Алиса смолкла, сцепив пальцы. Помолчала немного, и из нее полились не слезы, она стеснялась плакать при других — слова:

— Я думала, все. Ждала, когда можно будет удавиться. Зачем жить-то после такого? А им, — она кивнула на машину «скорой», куда грузили девочек, — нормально. Ну, как нормально. Лучше жить в дерьме, чем сдохнуть. Я ж понимаю, что они бы меня все равно грохнули, если бы не сломали.

Я не стал говорить, что землю топчет много любителей, которым самим нравится ломать непокорных женщин, и есть масса доступных способов, главное — быть сильнее. Очень надеюсь, Костаки не отвертится. Это каким нелюдем надо быть, когда у самого дочь того же возраста, что и девочки? Надо подумать, как разогнать волну, настоящее информационное цунами, на которое никто не сможет закрыть глаза.

Подключить всех журналистов, в том числе московских, если средства массовой информации не заинтересуются сами — заказать статьи… Нет, должны заинтересоваться — это же сенсация покруче приземления НЛО! И отца информационная поддержка обезопасит от увольнения — не знаю, что он нарушил, чтобы организовать налет, уж слишком оперативно среагировал.

Сперва на улицу вышел отец, затем вывели девочек, которые, как и Алиса, закрыли глаза от яркого света — шутки ли столько в подвале просидеть. А потом та самая темненькая, что жила отдельно, вслепую схватила отца за рубашку, что-то залепетала и брякнулась на колени, уронив лицо в ладони. Остальные тоже потянули к нему руки — он аж отшатнулся — и начали наперебой, всхлипывая и подвывая, благодарить.

Сопровождавшая их врачиха, молодая, та, которая тряслась, и пришлось помочь ей открыть двери, отвернулась и отошла в сторону — расчувствовалась. Пожилая не скрывала слез, гладила каждую девочку по голове. Все они были симпатичными — насколько можно судить, когда они в таком состоянии. И одного возраста — лет пятнадцать на вид, когда юное упругое тело уже готово, а разум — еще нет. Алиса была самой мелкой, наверное, ее взяли под определенного заказчика.

Пожилая врач первая взяла себя в руки и, будто стаю цыплят, принялась подталкивать девочек к «скорым». Темненькая, держащая отца за штанину, не хотела вставать, а может, не было сил. И в этот момент он обернулся, посмотрел на меня, и из его глаз выплеснулся такой ужас, что волосы на моей голове шевельнулись.

Больше всего поразила реакция собровцев, этих матерых волкодавов, привыкших рисковать жизнью. Они сняли балаклавы, и лица у них были, как на похоронах близких: и боль, и ярость, и растерянность. Примерно такие же выражения у неизлечимо больных, которые узнают приговор.

Девочек начали грузить в «скорые», и к нам подошла освободившаяся пожилая врач, села на корточки напротив нас, улыбнулась, протянула руку Алисе:

— Поднимайся, малышка. Все в прошлом. Поехали в больницу.

Алиса вцепилась в мою руку, замотала головой.

— Я в порядке, спасибо.

— Так