Раяд - Всеволод Бенигсен

– Слушай, давай на ты – не люблю я, когда мне выкают.

– Хорошо... У вас... у тебя нет чего-нибудь... блин... вы... ты в медицине что-нибудь понимаешь?

– Ну немного – когда-то курсы по оказанию помощи проходил.

– Отлично, – обрадовался тот.

– Да нет, – замялся Костя, – я так… первую помощь могу оказать. А что случилось-то?

– Да вот... когда у человека болит в животе... и спине... ничего не помогает...

– Да у кого болит-то? У тебя, что ли?

– Да… то есть нет, не у меня.

– А у кого?

– У отца моего.

– Ну так вызови «скорую», тут же больница под боком.

– Ну да.

Кроня вдруг замолчал и странно посмотрел на Костю.

– Ты чего? – удивился Костя.

– Слушай, а может, глянешь все-таки? Может, ничего страшного?

– Блин! Ну давай гляну.

Костя заправил пистолет в задний карман, прикрыв сверху рубашкой. Затем вышел из квартиры, запер дверь и пересек лестничную клетку вслед за Кроней.

– Нет, все-таки хорошо, что вы… ты дома оказался, – продолжал удивляться Кроня. – Вот сюда проходи.

Костя прошел по кишке коридора и наконец попал в спальню. На кровати лежал мужчина лет семидесяти. В его внешности было что-то неуловимо восточно-азиатское, но определить это «что-то» было сложно – он не был ни раскос, ни скуласт – лицо как лицо.

Мужчина часто дышал, водя рукой по груди и животу.

– Здравствуйте, – кивнул Костя, присаживаясь на край кровати. – Как зовут отца? – повернулся он к нервно кусающему губы Кроне.

– А? – встрепенулся тот. – Николай Алексеевич, – тихо добавил он и снова принялся кусать губы.

– Ну что, Николай Алексеевич, – улыбнулся Костя старику, – показывайте, где болит.

Тот показал на грудь.

– Прижало, сил нет, – добавил он, морщась от боли.

– Пьете-курите?

– Когда-то, – тяжело выдохнул тот, – сейчас уже нет.

– Ну что там? – нетерпеливо встрял Кроня.

– Ложитесь-ка на бок, – сказал Костя старику, проигнорировав Кронину реплику.

Николай Алексеевич с трудом повернулся на бок. Костя положил ладонь левой руки тому на спину, нащупывая очаг боли, а затем стал постукивать пальцем правой руки по ладони левой.

– Здесь больно?

Старик замотал головой.

– А здесь?

– Да… вот здесь.

– А когда началось?

– Да вот вчера, – Николай Алексеевич говорил отрывисто, как будто что-то давило ему на грудь. – Думал, перетерплю, да прямо мочи нет.

– Тошнило?

– Да… немного.

– Что ели?

– Да не помню. Курицу жареную вроде.

– Это зря, конечно. Пили?

– Да куда ему пить? – снова встрял Кроня. – И так весь больной.

– А какие таблетки принимали?

– Ну там, ношпу… уголь ел.

Старик посмотрел на Кроню в поисках подсказки, но тот только озабоченно кивал головой.

– Не помогло? – обратился Костя сразу к обоим.

Сын и отец замотали головами, словно спортсмены в синхронном плавании.

– Я, конечно, уже ни хрена не помню, – сказал Костя, – да и что у нас там было? Общий курс, первая помощь, но… смахивает на панкреатит. Надо «скорую» вызывать. С этим шутить не надо, дней пять потерпит, а потом может быть поздно.

– Черт! Черт! – заметался Кроня.

– Да чего ты переживаешь? – удивился столь бурной реакции Костя, вставая с кровати. – Может, и не панкреатит вовсе, а что-нибудь желудочное, гастродуоденит какой-нибудь. Вызови «скорую», ничего смертельного. Сделают анализы, капельницу поставят. Послезавтра будет огурцом. Лед есть?

Кроня кивнул.

– Ну, для начала положи ему льда в пакете на грудь. А потом приедут и.

– Можно тебя на секундочку? – неожиданно зашипел Косте Кроня и жестом позвал за собой.

Костя удивленно проследовал за ним в коридор.

– Кость, – сказал Кроня, нервно стреляя глазами по сторонам, – слушай, у меня сейчас вроде как и выбора нет. Мне просто больше некому довериться. А ты… не знаю, может, я в людях ни хера не понимаю, но ты какой-то… нормальный.

– Ты о чем?

– Погоди, не перебивай. Лучше скажи, что у тебя здесь за дело.

– В смысле?

– Ну, ты же сам сказал, мол, тут квартиру снимаю временно.

Костя пожал плечами:

– Долго объяснять.

– Понятно. А пистолет тебе зачем?

Костя резко хлопнул себя по заднему карману джинсов – черт! Часть рубашки вместе с дулом пистолета оказалась заправленной в карман. Рукоятка нагло торчала наружу.

«Может, оно и к лучшему, – подумал Костя, – какой-никакой союзник в этом деле не повредит, а Крони год не было в районе, значит, он вне всяких подозрений и структур».

– Ты про убийство в вашем районе слышал? – спросил он, глядя Кроне в глаза.

– Читал. Какого-то Ашота завалили.

И вдруг, видимо, осененный ужасной догадкой, хрипло добавил, отшатнувшись:

– Это ты его!

– Упаси бог, – поморщился Костя. – Я просто… ну… расследую это дело. Ну и не только это. Но это между нами.

– А-а… – облегченно выдохнул Кроня. – Ну слава богу, наконец-то на район обратили внимание правоохранительные органы.

– Ты за этим меня в коридор вызвал?

– Нет, – покачал головой Кроня. – Просто… мне бы хотелось иметь кого-то, кому я здесь мог бы доверять. Тебе могу?

– Можешь.

– Мне тоже так показалось. Тогда… пойми. Не могу я «скорую» вызвать.

– Почему это? – удивился Костя.

– Господи, Костя! Разуй глаза! Ты вообще, что ли, не видишь, что здесь творится?

– Допустим, что-то вижу.

– Мой отец… нерусский. Точнее, он, конечно, русский, но фамилия у него Аринбеков, да и внешность подхрамывает.

– Ну и что?

– Как это «ну и что»? – взвился Кроня. – Ты вообще на какой планете живешь? Если я сейчас «скорую» вызову, то приедет наша, местная… и в больницу местную отвезут. Если вообще отвезут! А там и лечить не будут, если вообще примут. Да меня даже на прием в медицинский центр с фамилией не пустили, а у меня спина ныла, пришлось переться в другой район. Еще и в сберкассе. А тут отец. Не спина, конечно, но фамилия… и внешность.

Кроне хотелось рассказать так много, что он начал путаться.