Раяд - Всеволод Бенигсен

Ленка задумчиво хмыкнула.

– А потом она говорила о разных подвигах… ну, как там кто умирал за Родину.

– Ясно, – усмехнулся Костя. – И умирать за Родину – это, конечно, правильно?

– Ну да, – уморительно выпучила глаза Ленка. – А как же еще? Ты что, не хочешь умирать за Родину? У нас в классе все хотят.

– Нет, – покачал головой Костя. – Уже не хочу. Жить еще куда ни шло. А умирать… умереть я готов за тебя. Или за папу с мамой. Вот они и есть моя Родина.

– Но они же умерли...

– Значит, моя Родина – ты, – засмеялся Костя и, подхватив взвизгнувшую Ленку, усадил ее себе на плечи.

Они почти подошли к дому, когда Костя заметил Вику, идущую по направлению к ним. На ней было короткое коричневое пальто и ярко-красный шарф, сочетание, которое ей невероятно шло.

– Привет, – сказала Вика.

Она произнесла это смущенно, от чего Косте стало как-то уютно.

– Привет, – кивнул он ей в ответ.

– Узнала тебя, решила подойти поздороваться. Твоя? – спросила Вика и улыбнулась сидевшей на Костиных плечах Лене.

– Ага.

– А чего молчал?

– А кто-то спрашивал? – усмехнулся Костя.

– Я – Вика, – сказала Вика, здороваясь с Леной и протягивая ей руку. – А тебя как звать?

Протянутую руку Лена проигнорировала и как-то нахмурилась, вжавшись в Костин затылок.

– Лен, надо отвечать, когда с тобой здороваются, – укоризненно произнес Костя, слегка подбросив дочь плечами.

– Я – Лена, – сухо ответила Лена и отвернулась.

– Какая она у тебя суровая, – засмеялась Вика.

– На нее иногда находит.

– А мама где?

– Мамы нет, – отрезал Костя. – Погибла.

– Прости, – виновато сказала Вика. – Я не знала.

– Ничего, – пожал плечами Костя.

Вика многозначительно посмотрела Косте в глаза и перевела взгляд на бормочущую себе что-то под нос Лену.

– Она знает, – сказал Костя.

– Давно? – спросила Вика, не зная, как выпутаться из неловкого положения.

– Недавно.

– Ты извини, я правда...

– Да прекрати, – перебил Костя, – ты-то не виновата.

Какое-то время они шли молча, пока наконец не подошли к подъезду. Костя спустил Ленку на землю, и она первой нырнула в дом.

– Как тогда добрался? – спросила Вика.

– До дома? Вот эти восемьсот метров? Очень хорошо.

Вика рассмеялась.

– Извини, – сказал Костя, – если я тебя тогда напугал.

– Ты прекрасно знаешь, что я совершенно не была напугана. Здесь у нас тихо.

– Это точно, – сказал Костя, вспомнив убитого Оганесяна и бритоголового Гремлина.

– Не, не, ты зря, – кажется, обидевшись на Костин сарказм, сказала Вика. – Действительно тихо.

– На кладбище тоже тихо.

– Ну это-то тут при чем?

– Прости, действительно ни при чем. Ляпнул просто. Слушай, а с Генычем ты дружишь, что ли?

Вика неопределенно пожала плечами.

– Да так. Я, как видишь, не особо там тусуюсь. Не моя публика.

– А я твоя?

– А ты, значит, здесь живешь? – спросила Вика, проигнорировав встречный кокетливый вопрос.

– Ну да.

– Значит, мы соседи, – улыбнулась Вика. – Заходи как-нибудь. 62-я квартира. Запомнишь?

– Обязательно. Но и ты заходи.

Вика кивнула, поежилась, вздернула плечи и вдруг спохватилась:

– А-а, совсем забыла. Тебя Бублик искал.

– А ты с ним общаешься? – удивился Костя.

Вика рассмеялась.

– Чаще, чем надо.

– А что он хотел?

– Не знаю.

– Давно искал-то?

– Да вот буквально четверть часа назад. Сказал, если вдруг встречу тебя, передать. Он рассказал мне о тебе. Я же не знала, что ты ему жизнь спас.

– Ну, так уж и жизнь, – засмеялся Костя. – Это он преувеличивает. И как мне его найти?

– А ты подходи к продуктовому. Он там сейчас.

– Ну ладно, попробую.

– Па-а-ап! – властно прикрикнула на отца выглянувшая из двери подъезда Ленка.

– Мы… – кинул он взгляд на Лену, – пойдем?

– Да-да, давай. Увидимся.

– Конечно.

Он чмокнул Вику на прощание в щеку. Показалось ему или нет, но она как будто слегка его приобняла.

Едва они вошли в квартиру, Лена быстро стянула с себя туфли и куртку, нацепила Вероникины тапочки-слоники и побежала в свою комнату.

– А руки мыть? – крикнул ей вслед Костя.

Лена громко и демонстративно застонала.

– О-о-о! Я же не за стол сажусь!

Она прошлепала в ванную, понурив голову и высунув язык, как будто была обессилена этим чудовищным требованием.

– Пришла с улицы, вымой руки. Не обсуждается.

– Опять «не обсуждается», – буркнула Лена, намыливая руки. – А тебе она нравится? Я видела, как ты на нее смотрел.

– На кого? – спросил Костя, подойдя к раковине и взяв у дочки мыло.

– На Вику твою.

– С чего ты взяла, что она – моя? Да и не смотрел я на нее.

Костя намылил руки.

– Ну, значит, она на тебя так смотрела.

– Да как?

– Влюбленно.

Лена произнесла это слово, кривляясь и растягивая букву «ё» на французский манер.

Костя рассмеялся.

– А тебе что, Вика не понравилась?

– Нет, почему? Нормальная. Тебе ж она нравится. Да?

– Ну хорошо. Дочка допрашивает папу. Ну хорошо. Нравится.

– А мама?

– А мама. Послушай, Лен. Вика мне как друг. У тебя же есть друзья в школе. И я бы хотел, чтобы я мог тоже дружить с теми, с кем я хочу.

– Это приказ? – кокетливо хлопая ресницами, спросила Лена.

– Это не приказ, это просьба, блин!

– Не ругайся! – строго помахала пальчиком Лена.

– Это приказ? – рассмеялся Костя.

– Это просьба, блин!

Вытирая руки полотенцем, Костя вдруг вспомнил про Бублика.

– Слушай, Ленок, мне надо в одно место ненадолго.

– Пап, но ты же мне обещал почитать сегодня книжку! Ты вообще мной не занимаешься! Это свинство!