Хранитель Виртуальности - Владимир Гусев

И ошибаюсь.

Шеф вызывает меня по каналу «экстра», требует срочно зайти в следственный отдел.

— Кирилл, моя дочь сообщила адрес страны, в которой обретается Заратустра. Я готовлюсь наведаться туда с группой захвата.

— Отправляй группу, а сам останься. Здесь ты мне нужнее.

М-да, как говорится, человек предполагает, а начальство располагает.

— Юрчик, группу захвата возглавишь ты. Что делать, надеюсь, всем понятно.

— То же, что и всегда, в общем-то, — пожимает плечами Юрчик.

— Да, но без права на ошибку.

Отправив людей и убедившись, что оперативная связь вирт-реал работает безукоризненно, я бегу в кабинет шефа. Вот-вот из вирта начнут поступать важнейшие сообщения. Раз уж Кирилл не позволил мне самому возглавить группу и в очередной раз отличиться, нужно хотя бы здесь, в конторе, сработать рационально, чтобы, не дай Первый, прокола не было.

Следственный отдел расположен не в здании Управления, а в соседнем. Предосторожность против реал-террористов — в основной корпус Управления ни один из них не должен попасть даже под конвоем и в наручниках. В кабинете Мастерова, начальника следственного, отдела, на стуле сидит юноша, почти мальчик. Волосы светлые, слегка вьющиеся, глаза испуганные.

— Не знаю… — уже не в первый, видимо, раз повторяет он. — Мне пообещали дать код снятия всех ограничений Хартии, я и согласился. Но все контакты были только в вирте, кто Заратустра на самом деле — я не знаю!

Последние слова он почти выкрикивает.

Над дистанционным полиграфом в углу колдует техник из отдела Мастерова. Пользуясь тем, что юноша сидит к нему практически спиной, он утвердительно кивает: выловленный клон Заратустры действительно не знаком со своим оригиналом.

— Что еще говорил Заратустра? — спрашивает Кирилл, морща высокий лоб.

Ого… Если начальник Управления лично участвует в допросе, значит, положение действительно серьезное и счет идет буквально на часы.

— Скоро вирт будет разрушен. Останется только страна Заратустры, и в ней будут жить избранные.

— Как называется эта страна?

— Беловодье, кириллицей.

— Регистрационное имя?

— Хозяин.

— Пароль?

— Папилляры большого пальца.

— Логвин, готовься. Пойдешь прямо сейчас.

Так вот почему он не позволил мне возглавить группу…

— По моим данным, вход гостевой, свободный. Кроме того, страна называется Аркадия, а не Беловодье. Вы уверены, что этот молодой человек не лжет?

— Вот те крест! — божится парень, и я замечаю на его шее черную узкую тесемочку, на которой скорее всего действительно болтается крестик.

— Не исключено, что это два входа в одну и ту же страну, — предполагает Кирилл, и ему, естественно, никто не возражает.

— Как скоро будет восстановлена его личина? — спрашивает Кирилл у сотрудника, обеспечивавшего документирование допроса.

— Через полчаса.

— Логвин, через полчаса будь готов погрузиться в вирт, кабинет сто одиннадцать.

— Вы собираетесь под моей личиной… Вы не посмеете! — кричит парень.

— Ты хочешь, чтобы вирт был разрушен? — спрашивает Кирилл у него. Спокойно так спрашивает. Вопрос-то риторический. Ну разве может хоть один нормальный виртлянин хотеть, чтобы вирт был разрушен?

— Н-нет, — выдавливает из себя мальчишка.

— Тогда помогай нам! Мы — хранители Виртуальности, Заратустра собирается ее разрушить. Неужели ты думаешь, что виртляне, не попавшие в число избранных, позволят кому-то не пустить себя в страну Аркадия или как ее там…

— Беловодье, — подсказывает юноша.

— Вот-вот. В нее, сметая все границы, хлынут толпы виртлян, и тогда избранным станет мало места — в буквальном и переносном смыслах. Логвин, ты еще здесь? — обращает на меня шеф начальственный взор.

— Мне нужно понаблюдать за этим… Заратустрой. Как он ходит, как улыбается. У них на входе могут стоять детекторы походки, улыбки, удивления и других эмоций с ярко выраженной мимикой.

— Полчаса объемных записей тебе хватит? Кукушкин, ты подготовил то, что я просил?

— Да. Все уже передано на консоль шерифа.

— Иди изучай.

Мне не остается ничего другого, как покинуть кабинет.

Жаль. Не исключено, узнал бы еще что-нибудь интересное. Впрочем, многое уже становится понятным. Поимка одного, двух, даже четырех Заратустр может ничего не дать. Все они — пацаны, соблазненные кодом отмены законов Хартии. Причем если в баре «Икар» не действует только запрет на полеты, код отмены законов снимает, по-видимому, и многие другие табу. Может быть, даже все. Вот пацаны и соблазняются. И, что самое неприятное, настоящий Заратустра, даже если его поймают в реале, будет косить под такого вот пацана.

Хорошо, если полиграф выведет его на чистую воду. А если выловленный Заратустра будет натренирован отвечать на вопросы, не потея и не ёкая сердечком? Нам уже попадались такие экземпляры среди поставщиков виртаина. Не берет их полиграф, и все тут! Оказалось, они добыли экземпляр полицейского детектора лжи, наняли одного из специалистов, заплатив ему очень, очень большие деньги, и натренировали всю цепочку. Так мы до ее верха и не дошли… как, впрочем, и всегда.

И никогда, если даст Первый, не дойдем!

Проходя в свой кабинет, я через стеклянную стену вижу в отдельской комнате, где проводятся оперативки, группу захвата в полном составе. Настроение у ребят кислое.

— Ну что, хранители? А я-то гадаю, почему вы на связь не выходите?

— Потому что нет такой страны в вирте — Аркадии. Во всяком случае, в данный момент она недоступна. «Проверьте настройки вашего браузера или обратитесь к системному администратору…», — очень похоже передразнивает Юрчик голос браузера.

— Да… Облажался ваш начальник… — огорчаюсь я. Все дружно кивают, Юрчик ухмыляется.

— Ну тогда ищите Заратустру сами, по вашим собственным планам и наработкам, — предлагаю я. И, не дав горе-хранителям опомниться, удаляюсь в свой кабинет.

Включив запись, я минут десять наблюдаю за юношей, выходившим в вирт под личиной Заратустры, потом тренируюсь в воспроизведении: хожу по кабинету его походкой, поднимаю руку, чтобы поправить спадающие на лоб волосы, его жестом, улыбаюсь его несмелой улыбкой.

Мое увлекательное занятие прерывает звонок срочного вызова.

— Логвин, пора! — торопит меня шеф с экрана кома. — Мы тебя ждем. С нетерпением!

— Иду-иду.

Надев скаф и набросив поверх него одежду, я спешу в сто одиннадцатый. Здесь уже шеф, юноша, двое парней из отдела Караваева.

— Ты готов? — спрашивает шеф.