Оставленные - Том Перротта

– Долго же длился ваш роман. Почти год. Кайли нахмурилась, словно Нора ошиблась в расчетах.

– Это так только кажется. Мы почти не виделись. Если мне везло, он раз в неделю заскакивал на пару часов, потом уходил. А какие у меня могли быть претензии? Сама на это согласилась.

– Но ведь вы, наверно, говорили о будущем. О том, как жить дальше. Не могло ж так продолжаться вечно.

– Я пыталась, поверьте. Но он не любил выяснять отношения. Постоянно отнекивался: Не сегодня, Кайли. Мне сейчас не до этого.

Нора невольно рассмеялась.

– Очень похоже на Дуга.

– Он был такой мальчишка. – Кайли покачала головой, улыбнулась, с нежностью вспоминая своего возлюбленного. Потом лицо ее помрачнело. – Мне кажется, со мной он снова почувствовал себя крутым, понимаете, да? Для всех он мистер Скучный Солидный Бизнесмен и Семьянин, а у него есть такая девчонка, как я. А он вроде как тайный агент.

Нора хмыкнула. Ей вдруг пришло в голову, что Кайли, возможно, права в своем предположении. Дуг в чем-то был хипстер, когда она познакомилась с ним в университете – писал музыкальные обзоры для университетской газеты, ходил с неряшливой щетиной на лице, играл в алтимат фрисби[63], – но он отказался от этого имиджа в тот день, когда приступил к учебе в школе бизнеса. Это произошло так внезапно и бесповоротно, что Нора целый семестр пыталась понять, куда делся тот парень, с которым она спала. «Послушай, – сказал он ей, – если ты намерен изменить себе, так имей хотя бы мужество признать это». Но, может быть, он тосковал по своему прежнему «я» сильнее, чем это показывал.

– Ему нравилась моя задрипанная квартирка, – продолжала Кайли. – Я живу на улице Рэнкин, за больницей, знаете? Дыра, конечно, та еще, но я просто устала жить с психопатками. По сути, это одна комната, в которой стоят раскладной диван, маленький столик и два стула, я подобрала их на свалке. Развернуться вообще негде. Дуг находил ее уморительной. И автомобиль мой тоже. Ему уже двенадцать лет.

– Он бывал снобом в отношении таких вещей.

– Нет, он не насмехался. Скорее изумлялся, как можно так жить. Как будто у меня был выбор. Ну да, у вас чудесный дом, он, наверно, думал, что все… – Ее голос сошел на нет, словно она слишком поздно сообразила, что ляпнула лишнее.

– Ты была у меня дома?

– Только один раз, – заверила ее Кайли. – Во время весенних каникул. Вы повезли детей к своим родителям, а Дуг остался дома поработать.

– О боже. – Ту поездку она вспоминала с ужасом. Они с детьми угодили в жуткую пробку на Гарден-Стейт-Паркуэй, и ей пришлось съехать на обочину, потому что Джереми затошнило. Пока он опорожнял желудок, она просто стояла, держа его за руку, и смотрела на небо, на ленивый поток ползущих мимо машин, которые двигались с черепашьей скоростью, медленнее, чем человек. Дуг приехал на выходных и пребывал, как ни странно, в удивительно хорошем настроении, с ее родителями держался приветливее, чем обычно. – Вы там спали? В нашей постели?

Кайли стыдливо потупила взор.

– Простите. Это было недопустимо.

– Да чего уж теперь. – Нора чуть повела плечами, словно ее уже ничто не могло задеть. Порой она действительно с безразличием относилась ко всему. – Сама не знаю, зачем задаю тебе все эти вопросы. Разве теперь это имеет значение?

– Конечно, имеет.

– Да нет. Он ведь все равно меня бросил. И меня, и тебя.

– Не умышленно, – заметила Кайли. Казалось, она обрадована тем, что Нора включила ее в число близких людей мужа.

Они одновременно повернулись, отреагировав на быстрый стук шагов, внезапно ворвавшийся в тишину коридора. Нора поняла, что это Карен, еще до того, как та вылетела из-за угла, будто на урок торопилась.

– Все в порядке, – успокоила сестру Нора, вытягивая вперед руку, как автоинспектор на дороге.

Карен остановилась, переводя настороженный взгляд с Норы на Кайли и снова на Нору.

– Точно?

– Мы просто беседуем.

– Забудь о ней, – сказала Карен. – Пойдем танцевать.

– Одну минутку, ладно?

Карен всплеснула руками, показывая, что она не настаивает, чуть пожала плечами, будто говоря «как тебе угодно», и пошла назад в столовую, каблуками отбивая укоризненную дробь. Кайли дождалась, когда звук ее шагов стихнет.

– О чем-то еще хотите спросить? Я даже рада, что рассказала вам все.

Нора понимала, что Кайли имеет в виду. Ей, конечно, было мучительно выслушивать подробности об интрижке Дуга, но теперь на душе стало легче, словно был восстановлен некий пробел в ее прошлом.

– Только одно. Он говорил обо мне? Кайли закатила глаза.

– Постоянно.

– В самом деле?

– Да. Всегда говорил, что любит вас.

– Шутишь. – Нора не скрывала своего скепсиса. – Он мне-то никогда не говорил. Даже когда я говорила это первой.

– Это был своего рода ритуал. Сразу же после секса он становился серьезным и заявлял: «Это вовсе не значит, что я не люблю Нору». – Кайли произнесла это по-мужски звучным голосом, но не похожим на голос Дуга. – Иногда я повторяла это вместе с ним. Это вовсе не значит, что я не люблю Нору.

– Ну и ну. Должно быть, ты меня ненавидела.

– Нет, – возразила Кайли. – Я вам завидовала.

– Завидовала? – Нора попыталась рассмеяться, но смех застрял в горле. Давно она уже не думала о том, что кто-то может ей завидовать. – Почему?

– У вас было все. Муж, дом, чудесные дети. Все ваши друзья, красивые наряды, йога, вы ездили на отдых. А мне даже не удавалось заставить его забыть о вас, когда он был со мной в постели.

Нора закрыла глаза. Образ Дуга давно уже поблек в ее памяти, но сейчас вдруг она снова представила его очень ясно. Вот он лежит рядом с Кайли, голый, довольный собой после секса, и с серьезным видом напоминает ей, что у него есть семья, что он любит жену, – дает ей понять, что роль любовницы – это все, на что она может рассчитывать.

– Он меня не любил, – объяснила Нора. – Просто не мог видеть тебя счастливой.

* * *

Судя по расслабленной позе, в которой Нора Дерст сидела, привалившись к шкафчику, Кевин поначалу подумал, что она спит или пьяна. Подойдя ближе, он увидел, что глаза ее открыты, а взгляд довольно внимательный. Она даже едва заметно улыбнулась, когда он спросил о ее самочувствии.

– Нормально, – ответила Нора. – Просто решила сделать небольшой перерыв.

– Я тоже, – сказал он, потому что это было более дипломатичное объяснение, чем признание в том, что он вышел специально посмотреть, что с ней, после того, как пару человек сообщили, что видели ее в коридоре, где она сидела в одиночестве, явно расстроенная. – Уж больно там шумно. Собственных мыслей не услышишь.