Яичко Гитлера - Николай Норд

— Подожди, — сдавленным голосом сказала Нинель, — я тебе еще не сказала самого главного.

— Давай побыстрее уж, — нехотя согласился Николай, не потому что ему так уж хотелось засадить за решетку Нинель, а потому, что ему не терпелось доказать невиновность Ксении.

— Ну, вот, когда Ксения закончила академию, это Федотов настоял на ее переводе в Новосибирск. Сказал, что так надо, это должно было быть, как благодарность за его помощь. Еще он сказал, что лет через пять мы сможем вернуться в Питер или, если захотим, то в Москву. Зачем это следовало делать, он объяснять не стал, просто сказал, что так будет лучше, мол, так звезды указали. И я Ксению тоже об этом просила, мне хотелось отвязаться от старика. С некоторых пор он стал внушать мне какой-то безотчетный, неконтролируемый страх. Я как увижу его, так у меня даже ноги мерзли. Конечно, мне нравилось иметь деньги, но под сердцем было холодно.

Ну, а Ксения сама особо не возражала против переезда — со своей стороны она думала, что я со Стасом, наконец, расстанусь, поскольку не догадывалась, что к этому времени я к нему охладела. Ее пугали мои частые отлучки, в том числе и по ночам, она все списывала на Стаса, боялась, что он меня опять к наркоте подтолкнет. А у меня просто были деньги, и я потихоньку привыкла хорошо гульнуть с друзьями, пошиковать. Наркотики меня уже не привлекали, но я могла иногда выпить хорошо, бывало, до беспамятства. В итоге — переехали, а Федотов даже помог нам сделать хороший квартирный обмен. Он же договорился о скором открытии в Новосибирске персональной студии для Ксении.

— А откуда вы знали, что Федотов астролог?

— Да еще папа это говорил, да и нам Федотов несколько предсказаний персональных сделал — все сошлось.

— Например?

— Ну, например, он сказал отцу с матерью не лететь тем рейсом, когда они разбились…

— Ну, а что здесь главного-то?

— А вот что. Года три назад Федотов приезжал в Новосибирск по каким-то там своим делам. Ксения об этом не знала. Он вызвонил меня и сказал, что хочет встретиться и дать мне денег. Деньги мне теперь всегда Ксения давала, сколько надо, но в разумных пределах, а мне хотелось много. Я Федотову сказала, что если тыщу даст, тогда приеду. Я думала, он взад пятки пойдет, но нет — он даже ухом не повел, согласился, но сказал, что за это со мной погуляет пару-тройку дней. Я согласилась, оделась получше, платье заграничное Ксюхино взяла, и он увез меня на такси в какой-то пансионат культуры. Еды он с собой целую сумку взял и ящик шампанского. Там мы три дня подряд гужевали, пили шампанское, особенно я, мне так легче было переносить старого хрыча.

Ну, а как-то мы жарили шашлыки у домика, где жили, и я Ксюшино платье прожгла. А потом Ксении сказала, что перекисью для осветления волос попортила и выбросила. Но сестра, она же у меня не дура, приказала сказать всю правду — она, оказывается, с милицией все это время меня искала, истерзалась вся, да и такое дорогущее платье просто так не выбрасывают, просила показать место, где это было. В общем, я расплакалась, и все ей рассказала, и про наши отношения с Федотовым тоже. Ксения хотела разобраться с ним тогда же, но он уже уехал, и все так и спустилось на тормозах.

— Ясно, я понял, остальное все следователю расскажешь, итак заболтались. Пошли! — Николай взялся за ручку дверцы.

Нинель достала из сумочки косметичку и поправила на лице макияж, особенно постаравшись над глазами.

— Ну что ты там копаешься? — не утерпел Николай.

— Подожди! — Нинель судорожно вцепилась в его плечо. — Коля я не хочу, чтобы кто-то знал о моих интимных отношениях с Федотовым. Особенно Рома и особенно его родители. Иначе нам свадьбы не видать. Так вот, я все следователю расскажу, но ставку сделаю на том, что Федотов попросту просил меня вернуть старые долги. Ладно?

— Ты еще думаешь о свадьбе? — удивленно повернулся Николай к родственнице.

Нинель посмотрела на него в упор, словно гипнотизируя, только раз моргнув. Ее глаза, сильно обведенные черным, имели затравленный вид и таращились, словно пойманные петлей лассо.

— Я не убивала Федотова, я просто хотела его напугать, — тихо вымолвила она, потупив глаза.

— Нет, Нинель, так не пойдет! Я, конечно, ничего такого не скажу ни Ромке, ни его родителям, но следователю придется рассказать все, иначе он не поймет мотива, — освободился от руки Нинель Николай.

— Ладно, договорились. Смотри же, Коля, не подведи меня потом.

Нинель громко дернула носом так, что ее слова прозвучали, будто крик о помощи.