Эвис: Заговорщик - Василий Горъ

Следующие действия выполнял, толком не задумываясь, ибо продолжал слушать лес: оттащил «пленника» к ближайшему дереву и встал так, чтобы ствол оказался у меня за спиной. Затем вынес ему оба плечевых сустава, перехватил ножом связки под коленями, воткнул в рот загодя подготовленную тряпку и лишь потом принялся приводить беднягу в сознание.

— Зря вы нас преследовали… — страшным шепотом сообщил я, когда мужчина открыл глаза. — Так что я в своем праве!

Тот сфокусировал взгляд на моем лице, затем увидел окровавленный нож, которым я тыкал в его щеку, и попробовал отшатнуться. А потом заорать.

Не получилось ни то, ни другое. А я продолжал давить:

— Заорешь — выколю оба глаза, солжешь — отрежу большой палец на правой руке. Солжешь снова — большой палец на левой[3]! Ты меня понял⁈

Тот торопливо кивнул.

— Может, для лучшего понимания сначала лишить тебя, например, уха?

Голова замоталась из стороны в сторону, а во взгляде появилась мольба.

— Сколько вас было? — рывком вытащив тряпку, спросил я.

— Д-двое!

— Решил, что большие пальцы тебе не нужны⁈ — «гневно» зарычал я и ткнул острием клинка в тыльную сторону ладони.

— Я не лгу, нас было двое, я и Корс! — с трудом удержавшись от крика, испуганно затараторил он. — Мы братья, и охотимся парой с самого детства! Вот и вчера…

— Зачем вы пошли за нами⁈

— Мы не хоте— …

Нож взрезал кожу и начал погружаться в плоть:

— Зачем⁈

— Корс увидел, что вы проезжа— … — начал, было, он, но увидел, как окровавленное лезвие метнулось к его глазу, и перестал изворачиваться: — Я, я вас увидел! И я предложил свести хотя бы пару лошадей!

— А потом? — проколов нижнее веко и продолжая потихоньку давить на рукоять, спросил я.

Мужик сглотнул и отвел взгляд:

— Пощадите, арр!

— Что, понравились мои женщины?

Увидев выражение моего лица с расширенными от зелья кошачьего глаза зрачками, он истошно завыл. А уже через миг захрипел «вторым ртом», появившимся под подбородком.

— Надеюсь, вы уже одеты и готовы к небольшому переезду? — перевернув охотника лицом вниз, вытерев нож о его одежду и выпрямившись, спросил я. Достаточно громко, чтобы меня услышали. А услышав многоголосое «да!», выбрался на поляну, подошел к Тине и попросил ее уделить мне немного времени.

Та встревожено оглядела меня с ног до головы, а затем, не сказав ни слова, двинулась туда, куда я показал взглядом.

Отошли. К противоположному от охотников краю поляны. Чуть-чуть углубились в лес и остановились. Она повернулась ко мне лицом и замерла. А я мысленно вздохнул и… опустился на одно колено:

— Аресса Тинатин, я хочу принести вам свои извинения!

— Н-не поняла? — растерялась женщина.

— Первого охотника я убил еще до того, как узнал, что они против нас злоумышляют. Соответственно, лишил жизни человека, на ком еще не было вины…

Глаза женщины полыхнули пониманием, но с ее губ не сорвалось ни одного звука.

— Убил — и не почувствовал ни капли раскаяния. Ибо считал, что близких мне людей иначе не защитить. А потом понял, что в Медвежьем Урочище вы сделали то же самое. В общем, хочу сказать, что был неправ, и что мне стыдно!

Вместо того чтобы усмехнуться, позлорадствовать или, хотя бы, принять мои извинения, аресса Тинатин порывисто шагнула ко мне, вжала мою голову в свою грудь и горько вздохнула:

— С ума сойти, Нейл, какой же вы еще мальчишка!!!

[1] Симхасана (поза льва из хатха-йоги) — одно из лучших упражнений для лечения и профилактики респираторных заболеваний, в частности ангины.

[2] Лесовики — собирательное название людей, промышляющих сбором орехов, смолы, лечебных трав, ягод и т.д.

[3] Мужчина без больших пальцев на руках считался инвалидом, так как не мог пользоваться ни оружием, ни инструментами, ни сельскохозяйственным инвентарем.

Глава 9

Глава 9.

Шестой день третьей десятины первого месяца лета.

Подъезжать к замку Маггор с полуночи и так же близко, как в прошлый раз, я счел неразумным. Поэтому сразу после въезда в манор родителей Тины мы по большой дуге двинулись на восход. И, основательно поплутав между Нирвскими холмами, заросшими почти непроходимым лесом, вышли к основанию одного из двух зеленых хвойных «языков», подступавших почти к самому замку.

Ар Лиин-старшая, с самого рассвета чувствовавшая себя, как на иголках, тут же выкопала из переметных сумок дорожное платье с плащом и унеслась переодеваться. А Майра и обе хейзеррки, споро привязав лошадей к ветвям ближайших деревьев, без какой-либо помощи с моей стороны наломали себе лапника и попадали сверху.

Усталость не изображали — вымотались на самом деле. Ибо большую часть дня передвигались пешком и по жутким неудобьям. Кроме того, из-за непривычных и постоянно растущих нагрузок у них последние два дня очень неслабо ныли мышцы. В общем, выглядели — живописнее некуда. Только вот при виде всей этой красоты любого поборника традиций наверняка хватил бы удар. Вместо благородной бледности лица всех трех аресс «ужасали» загаром, а носы шелушились. Вместо того чтобы отдыхать в исполненных неги позах, дамы изображали звезды, раскинув «лучи» так, как удобнее. А вместо изысканных охотничьих нарядов с шапками, вуалями, длинными юбками и плащами красовались в совершенно непотребных костюмах торренских наемниц! Кстати, к последним арессы успели привыкнуть. Причем настолько, что Тинатин, выплывшая из-за двух сросшихся стволами деревьев в дорожном платье, крайне неохотно положила свой рядом с Майрой. А когда с моей помощью забралась в седло, недовольно поморщилась:

— Да-а-а, насколько же, оказывается, неудобно ходить и ездить в том, что определено правилами приличия!

Остальные дамы устало поддакнули. Потом Майра заставила себя встать на ноги, подошла к ар Лиин-старшей и ласково дотронулась рукой до ее колена:

— Не рви себе душу попусту! Мы уже здесь, значит, с твоей дочкой все будет хорошо…

Что именно Тина ответила моей ключнице, я не услышал, ибо в этот момент обходил кобылку. Зато заметил результат их короткой беседы — плечи всадницы развернулись, спина выпрямилась, а во взгляде прибавилось уверенности и спокойствия.

Не такое уж и большое расстояние до опушки мы с ней преодолели за две трети кольца. Потом я пообещал женщине, что вернусь на это же место к закату, и ободряюще улыбнулся. А она благодарно кивнула и