Гений Медицины - Игорь Алмазов

— К-каких ещё победителей? — спросил Болотов. — В-вы о чём?

— Давайте введём дополнительное испытание, — мной овладел азарт, который совсем недавно овладел и Зубовым. — Чтобы определить, кто прав.

— Вижу, вы прониклись моим настроением! — усмехнулся Зубов. — Но это уже будет нечестно по отношению к остальным интернам.

Это правда, у Соколова вообще был пациент с готовым диагнозом, там как-то налажать сложно. Но я уже продумал и этот момент.

— Участвовать будут все интерны, кроме Шуклина, разумеется, — ответил я. — Например, блиц-опрос. По вопросу каждому из нас. Кто ошибётся — тот и дежурит.

— О, это мне уже нравится. Но я придумаю правила поинтереснее! — обрадовался Зубов. — Тогда надо старую калошу позвать, а то он мне не простит. Если такое пропустит. А вы тогда найдите Соколова.

Наставник убежал за Терентьевым, а Болотов и Тарасова уставились на меня, ожидая объяснений.

— Сейчас будет определено, кто дежурит завтра в отделении, — объяснил я. — Сутки, до понедельника. Эту ночь себе забрал сам Зубов, но завтра он хочет выходной, как и все мы. Поэтому мы решили, что определиться это должно в честном поединке.

— Н-но при этом, если бы я о-ошибся с пациентом — не было бы н-никакого опроса, — возмущённо сказал Болотов. — Н-нечестно.

— Всё честно, Зубов и до этого оставлял тех, кто ошибся в диагнозе, — пожал я плечами. — Так что давайте лучше готовьтесь. А я пойду искать Соколова.

Заодно я решил навестить Горбунова, проконтролировать его самочувствие.

— Добрый день, — заглянул я к нему в палату. — Как вы?

— Уже гораздо лучше, слабость потихоньку уходит, — улыбнулся он. — Что-то капают, как-то лечат. Приходил кардиолог, сердце смотрел. В общем, лечусь.

— Это правильно, — кивнул я. — С женой говорили?

Ведь все эти проблемы, как и само веганство, началось именно с его супруги.

— Говорил, она сильно за меня перепугалась, — ответил Горбунов. — По моему совету записалась к вашему Терентьеву. Спасибо вам большое.

— Главное, чтобы помогло, — улыбнулся я. — Тогда выздоравливайте. Ещё вопрос, ваш врач давно к вам заходил?

— Часа два назад, — ответил пациент. — Я и не знаю, где он сейчас.

— Буду искать, — кивнул я. — Всего доброго.

Так, Соколов ещё два часа назад побывал у пациента, но до ординаторской он так и не добрался. Если бы Шуклин был в отделении — понятное дело, они бы где-то заныкались вдвоём. А где его искать теперь?

Я проверил процедурку, столовую, но найти его там не удалось. Напоследок решил заглянуть в сестринскую…

И хорошо, что напоследок. Как раз на том моменте, когда Соколов спешно натягивал футболку через голову.

— Боткин, ты что тут забыл? — возмущённо спросил он.

— Тебя Зубов ищет, — усмехнулся я. — Давай в ординаторскую дуй, раз ты тут… закончил уже.

Покрасневшая Ольга Петровна, которая сидела позади Романа на кушетке, тут же убежала на пост.

— Слушай, ты это… — Соколов замялся. — Не рассказывай Зубову, ладно?

— Это не моё дело, — пожал я плечами. — Я должен был тебя найти — я нашёл. Идём.

Соколов спешно натянул халат и поспешил за мной.

— Я просто это, — он зачем-то решил оправдаться по дороге, — устал. А у меня в последнее время с этим туго. А тут как бы… она сама.

— Это не моё дело, — повторил я, прервав его объяснения. — И мне, честно говоря, безразлично, что там у тебя.

В ординаторской уже дожидались Терентьев и Зубов.

— Что-то вы долго, — усмехнулся последний. — Боялись идти?

— Спешно повторяли материал, — усмехнулся я в тон ему. — Итак, все в сборе.

— Мне тут Мишутка рассказал про этот ваш опрос, — проговорил Терентьев. — Ох, ну и интересно же у вас! Аж самому интернов захотелось.

— Они только на вид белые и пушистые, а так — это настоящий кишечный свищ, — ответил наш наставник. — Присаживайтесь, дама и господа.

Соколов обвёл всех подозрительным взглядом и уселся на диван рядом с Болотовым.

— А что происходит? — спросил он.

— Блиц-опрос, проигравший остаётся сутки дежурить в воскресенье, — ответил я. — Участвуют все, кроме Шуклина.

— П-почему Шуклин не участвует? — уточнил Болотов.

— Заболел, — уклончиво ответил я. — Теперь на больничном.

— С утра же был в порядке, — удивился Роман. — И тут резко заболел?

Ну да, резко решил выпить перекись водорода и заболеть. Не считал нужным рассказывать это остальным интернам. Ситуация, мягко говоря, неприятная. И довольно деликатная.

— Да, — коротко ответил я. — Так что участвуем мы четверо.

— Итак, дама и господа, — прокашлявшись, начал Михаил Анатольевич. — Все мы сегодня собрались здесь, чтобы выяснить, кто же из вас — самое слабое звено! Кроме Шуклина, разумеется, он вне конкуренции.

Зубов выглядел ну очень довольным, настолько ему по нраву пришлось моё предложение. Глаза так и блестели.

— Мы с моим коллегой и другом старой калошей будем выступать в качестве жюри, — продолжил наставник. — Каждому даётся пять минут. За это время я задаю вопросы, вы отвечаете. У кого будет меньше всего ответов — тот и проиграл.

— А я буду следить за честностью поединка, — добавил Терентьев. — Хотя, если вот Леночка захочет — могу ей и подсудить…

— Даже не думай, утка ты похотливая, — одёрнул его Зубов. — Начинаем!

Первым отвечать выбрали Болотова. Вопросы были довольно простыми: про препараты, про диагностику, про диагнозы. Болотов дал восемь правильных ответов за пять минут, не допустив ни одной ошибки.

Из-за его заикания метод не совсем честный, но что-то менять уже было поздно.

Второй отвечала Лена и дала семь правильных ответов. Переволновалась и часто отвечала неуверенно, делая самые элементарные ошибки.

Я был третьим и дал десять правильных ответов. Зубов едва успевал новые вопросы придумывать.

И наконец — Соколов. Пять ответов за пять минут. Проигравший был определён.

— Тю, это даже как-то скучно, — подведя итоги, вздохнул Зубов. — Ну что вот вы за люди, нет чтобы кто-то необычный проиграл. Но нет, опять Соколов, снова Соколов, всю жизнь Соколов.

— Судьба у меня, видимо, такая, — буркнул недовольный Соколов. — Думал, хоть в воскресенье от работы отдохну,