Медоед 9 - Макс Гудвин

А в ворота тем временем начали втекать другие люди. Тоже в красном скотче, тоже в камуфляже. Они шли быстро, пригибаясь, перебежками, рассредоточиваясь по территории. Вышки, к этому моменту, уже захлебнулись и не отстреливались — последняя, что держалась, замолчала, когда кто-то из штурмующих забросил внутрь гранату.

Я, пригибаясь, потащил офицера к горящему зданию администрации. Глядя, как идущие за мной босоногие подбирали оружие жандармерии.

И я наконец-то вошёл внутрь, а внутри было хуже, чем снаружи.

Дым стоял стеной — едкий, чёрный, с примесью горелого пластика, от чего сразу запершило в горле, а глаза заслезились. Пламя уже не бушевало — оно горело кое-где. Коридор, по которому меня вели в первый раз, теперь был неузнаваем: стены в копоти, на полу — мусор, куски штукатурки, какие-то бумаги, ещё не успевшие заняться, но уже почерневшие по краям.

Потолок кое-где просел, открывая тёмные провалы, откуда сыпалась крошка и капала вода.

Офицер кашлял, давился дымом, но шёл. Я тащил его за шиворот, не давая остановиться — остановка здесь означала лечь на пол и больше не встать, задохнувшись.

— Туда! — прокричал он, показывая в конец коридора, где ещё не всё было объято огнём.

Я потянул его за собой, перешагивая через обломки.

Сзади, из разбитых окон, доносились крики, стрельба, команды. Чьи-то — по-русски. Чьи-то — на кхмерском. И вдруг, сквозь этот грохот, чётко и громко:

— Быстрее! — крикнул я офицеру, толкая его в спину.

Мы свернули в боковой коридор, где огня почти не было, но дым клубился по полу, как туман. Здесь воздух был чуть чище, и можно было вздохнуть, не кашляя до хрипоты.

— Где? — спросил я, оглядываясь.

Офицер, тяжело дыша, показал на дверь в конце коридора — железную, с ручкой-скобой и задвижкой и кодовым замком.

Офицер остановился у порога, тяжело опираясь рукой о косяк. Посмотрел на меня — и вдруг его лицо изменилось. Страх не ушёл, но он сделал выбор в пользу жизни.

— Генерал Ме, — произнёс он, сильно шепелявя, срываясь на кашель, но глядя прямо в глаза. — Я не хочу умирать. Могу ли я сражаться за вас?

Он спросил это так, словно от ответа зависела вся его дальнейшая жизнь.

Я посмотрел на него. На потные, перепачканные сажей глаза. На дрожащие руки. На форму.

— Не за меня, — произнёс я, разделяя слова. — За себя. И за весь камбоджийский народ.

Он кивнул.

— Открывай хранилище и снимай обувь, — приказал я.

А после того как он открыл, я толкнул дверь. За ней оказалось небольшое помещение — комнатка, заставленная металлическими стеллажами, с прозрачными ящиками, как тот, на котором сидел смотрящий в моей хате.

Ящики стояли ровными рядами — пластиковые, полупрозрачные, с бирками, на которых маркером было выведено что-то на кхмерском. Иероглифы, цифры, непонятные сокращения. Я не стал вникать. Я искал даты.

Сегодняшнее число я запомнил на всю жизнь, когда считал свои шансы, когда слушал капанье воды из ржавого крана, когда вдавливал спину в холодную бетонную стену. 10 октября 2025 года.

Мой взгляд пробежал по полкам, выхватывая бирку за биркой. 9 октября. 8 октября. 7-е. Вот — 10-е.

Три бокса. С одинаковой маркировкой. Я дёрнул первый — крышка не поддалась, пришлось рвать пластиковую стяжку. Под ней оказалась одежда. Моя чёрная форма — взятая сюда на всякий случай, спортивный костюм — куртка и штаны, футболка, носки и мои кроссовки. Всё это лежало аккуратно сложенным, словно одежду приготовили для примерки или для продажи, возможно мне же.

Я отложил шмотки в сторону. Не сейчас. Сначала связь и информационная поддержка и, я вытащил: Сотовый, зарядку, кабели, наушники и — Тиммейта!

Чёрный, холодный и безжизненный. Я сжал его в ладони, зажимая боковую кнопку. На секунду показалось, что ничего не произойдёт. Что он умер, не желая доставаться врагу. Что батарея села окончательно, или его залили водой, или ещё что-то.

Но экран моргнул. На экране проступили буквы: «Скайнет запускается». Этот жук ещё и шутит!

— Привет, мой старый друг. — произнёс я.

Тиммейт заговорил со мной металлическим голосом, словно обновил и сбросил себе настройки перед отключением.

— Я задам тебе три вопроса для подтверждения твоей личности! — выдал он.

— Заебал. — выдохнул я, улыбаясь.

— Личность подтверждена, ты всё-таки выжил! — произнёс он.

— Тиммейт, связь есть? — спросил я.

— Есть! — выдал он. — Хочешь, я построю пеший маршрут через Азию до Томска?

— Нет. Срочно эвакуируй Иру! Но не в Россию и не в США. Нужен поддельный паспорт и новая личность. На нас ведут охоту свои и чужие.

— Ира пересекла границу Китая и летит в Россию. Её сопровождают офицеры ГРУ. Не беспокойся, её шансы на безопасность очень высоки.

— Хорошо. — выдохнул я, хотя это было не совсем хорошо. А с другой стороны, кому мне еще верить в этом мире?

Америке нельзя, Азии нельзя, Европе?.. Тоже нельзя: там СиСР быстро интервью у неё возьмёт, но вначале посадит в камеру, как Пашу Дурова. Остаются наши: Союзное государство или те же отели ОЗЛ — чем не крепости? Наши и те, кто из Совета, не тронут, если они меня за МКАД не пускают, значит, ощущают мою опасность для них.

Я на мгновение представил, что с ней что-то случилось, и зубы сжались до боли. Вывел меня из этого ступора кашель офицера сзади.

— Хорошо, — повторил я. — Тиммейт, отправь в ОЗЛ, что я к выполнению поставленной задачи приступил. И скажи мне: есть какая-нибудь инструкция, как делать революции для чайников?

Он думал недолго, словно в сети подобного материала было вагон и малая тележка:

— Инструкция для чайников по свержению режима. Пункт первый: захвати символический центр власти. В Пномпене это Королевский дворец.

Пункт второй: легитимность тебе не выдадут — возьми её сам. У тебя есть «Вивальди», у тебя