Мародер - Виталий Забирко

Подошел официант, молодой парень кавказской наружности, с приколотой к белой рубашке визиткой, на которой было написано «Ашот». Я посмотрел на визитку и улыбнулся. И это у американцев переняли, быстро «прогресс» двигается. Разница только в том, что визитки персонала гостиницы «Виржиния» в Нью-Йорке были сделаны типографским способом, а здесь – на струйном принтере, отчего расплывшиеся буквы выглядели лохматыми.

– Што будэшь сакасыват? – поинтересовался Ашот, протягивая меню.

Я отстранил меню и посмотрел в темные глаза официанта. Перед каждым посещением кафе я добросовестно изучал обстановку и в общих чертах многое знал о парне.

– С акцентом, Лева, у тебя плоховато, – заметил я. – Ты ведь коренной москвич, не надо при мне коверкать слова.

Никогда бы не решился на подобную выходку, но сейчас меня словно бес попутал. Заяц во хмелю, на которого повлиял сладкий вкус обманчивой свободы.

Парень вздрогнул и побледнел.

– Вы из налоговой или из милиции? – натянуто спросил он.

Числились ли за ним какие-либо правонарушения, я никогда не интересовался. Не та фигура на пути пиллиджера. При эпизодических, ни к чему не обязывающих встречах я изучал только конкретные детали, сопутствующие моменту контакта. И не более. Если все обо всех узнавать, работать некогда будет.

– Ни то ни другое, – покачал я головой. – Я обедать пришел. Накормишь хорошо – обещаю щедрые чаевые.

Лёва внимательно посмотрел на меня, переварил мои слова, облегченно перевел дух.

– Карашо, тода…

Я поморщился и, подняв палец вверх, оборвал его:

– Если слова коверкать не будешь! Понятно?

– Понятно. Что будете заказывать?

– Вот это другое дело. Принеси мне фирменную окрошку и побольше зелени. Но если в зелени попадётся хоть листик кинзы, в лукомордье плесну. Понятно?

Кинзу я не выносил – по запаху она напоминала опостылевший там мутагенный лишайник, – однако это не оправдывало мою выходку. Вместе с тем не знаю почему, но хамство доставило мне особое удовольствие. Особенно понравилось «лукомордье», к месту ввернул. От местных хамством заразился, что ли? Или потому, что пять лет не позволял себе хамить?

– Понятно, – кивнул Лева, приняв «лукомордье» как само собой разумеющееся.

– На второе шашлык…

– Не рекомендую, – вежливо отсоветовал он.

– Почему?

– Мясо у нас не первой свежести.

– Н-да? – заломил я бровью – И часто?

– Почти всегда.

Странно, раньше ел и не замечал. Впрочем, для реликта оттуда любое блюдо здесь деликатес, а мясо с душком представляется особым изыском. Вспомнилось, как в казино бармен Сережа воспринял мои сентенции о подсушенной красной икре. Гурман из меня еще тот.

– Тогда что порекомендуешь?

– Из мясных блюд?

– Из мясных.

– Возьмите люля-кебаб. Он из свежего фарша.

– Давай люля-кебаб, – согласился я, – но обязательно с фирменным соусом а-ля Оганез.

– Непременно. Что пить будете? Есть прекрасная «Ржаная» водочка.

– Нет, водку не буду. Буду пиво. Есть «Баварское» фирмы «Сармат»?

– К сожалению…

– Плохо, – расстроенно покачал я головой.

– В следующий раз непременно будет, – заверил официант, – а сейчас могу предложить «Жигулевское», тоже фирмы «Сармат».

– Хорошо. Пару бутылочек, но непременно из морозильника.

– Само собой. Еще что-то?

– Все. Лаваш не забудь.

Официант умчался в бревенчатую избушку и тут же вернулся с двумя бутылками пива, покрытыми изморозью. Откупорил одну, налил в бокал, подождал, пока я попробую.

На удивление, пиво оказалось неплохим. Конечно, не «Баварское», но все остальные сорта других фирм, которые я пил раньше, и этому в подметки не годились.

– Нормально, – кивнул я.

– Окрошка будет через пять минут, – сообщил Лева.

Я бросил взгляд на избушку и увидел в окне хозяина кафе Оганеза, который в упор рассматривал меня. И когда только Лева успел ему сообщить о нашем разговоре? Что за тайны мадридского двора существовали в кафе – криминальные или налоговые, – меня не интересовало, но Оганеза мое поведение встревожило. И черт с ним – его проблемы.

– Через пять минут так через пять минут, – небрежно кивнул я.

Лева долил в бокал пива и остался стоять у столика. Похоже, он собирался меня обслуживать как в первоклассном ресторане, предупреждая мои желания.

– Вот еще что… – поморщился я.

– Что? – предупредительно пригнул голову Лева.

– Не люблю, когда над душой стоят и в рот заглядывают.

Лева бросил растерянный взгляд на окно кухни и не сдвинулся с места. Похоже, быть при мне ему приказал Оганез, и Лева теперь не знал, как поступить.

– Что-то непонятно?

– Все понятно. – Лева попятился. – Захотите люля-кебаб – рукой махните, и я мигом принесу.

Ямахнул рукой, но в смысле: «Убирайся!», официант нехотя направился к избушке, и Оганез отошел от окна. И в мыслях у меня не было расстраивать хозяина, так уж получилось.

Я отхлебнул пива и отрешенно подумал, что пью германское пиво, произведенное фирмой со скифским наименованием, обслуживает меня еврей в русском кафе, название которого ассоциируется со стихотворным наследием потомка африканца, а хозяином кафе является армянин. Н-да… В мое время не то что о национальностях, о расах забудут, ибо человечество разделится на два вида: вымирающих людей и эволюционирующих постантов, разница между которыми гораздо более глубокая, чем между человеком и обезьяной. Эх…

До дна выпив бокал ледяного пива, я наконец-то почувствовал, что в Москве лето и вокруг жара. Надо же, как личный «кондиционер» работает – чтоб я, значит, не простудился! Я откинулся на спинку пластикового кресла и ощутил, что спинка мягкая. Тогда я поелозил спиной по креслу и язвительно спросил, наклонив голову к отвороту куртки:

– Тебе удобно?

И неожиданно понял, что тени все равно, удобно ей или нет, лишь бы мне было удобно. И мне это очень понравилось.

Больше пива я не пил – оставил под люля-кебаб.

Наконец Лева принес окрошку, поставил передо мной и застыл в ожидании. Меня так и подмывало спросить: «Чего ждешь, что плесну в лукомордье?», но не стал усугублять ситуацию. Хамству тоже есть предел.

Под бдительным оком официанта я попробовал окрошку, прожевал, проглотил и поднял на него глаза. И тут увидел, что Лева смотрит не на мое лицо, оценивая реакцию, а пытается заглянуть за отворот куртки. Меня разобрал смех, и если бы не проглотил окрошку, то непременно поперхнулся. Неужели думает, что я из угрозыска и за отворотом куртки рация? Чем они тут с Оганезом занимаются – наркотой приторговывают?