Рокировка - Борис Орлов

– Саша, не надо тебе здесь быть. Нечего на такое смотреть…

Он хотел продолжить приказом немедленно уйти, но Александр снова вздохнул:

– Полностью с вами согласен, товарищ Галет. Не годится просто стоять и смотреть, как вы материал портите. У вас тут что – кружок бокса? – И, не глядя на задохнувшегося от возмущения энкавэдэшника, продолжил, одновременно осматривая комнату: – Ну, что за колхоз? Кто ж так допрос гонит? Ну-ка, товарищи, вон тот стул сюда. Ага. Очень хорошо. Почти то, что надо.

Он внимательно оглядел Генриха Григорьевича, затем махнул рукой:

– Этого – раздеть догола! А мне – нож дайте.

Бодро орудуя взятой напрокат у одного из болгар-коминтерновцев финкой, Белов прорезал в фанерном сиденье стула отверстие, поднял, примерился к заднице Ягоды и подрезал еще немного.

– Так. Теперь вот вы, товарищ, дуйте в кухню, за примусом. Бегом, я сказал! А остальные… – он критически оглядел разоблаченного главу НКВД и протянул Галету испорченный стул, – зафиксировать мне вот это на стуле так, чтобы шевельнуться не мог. Ну?!

Боев с Галетом переглянулись, но не решились ослушаться приказа. Через несколько минут голый Ягода уже сидел на стуле, накрепко примотанный к ножкам и спинке. В этот момент доставили примус.

– Кто-нибудь разожгите мне эту хрень, а то я не умею, – бросил Саша небрежно, а сам оторвал у стоявшего в углу ящика дощечку и принялся раскалывать ее финкой на тонкие лучинки. Впрочем, тут же оставил это дело и послал другого охранника к «тете Вере» с просьбой принести десяток иголок разной толщины.

– Ну, соври что-нибудь. Скажи, что у товарища штаны распоролись, – коротко бросил он в ответ на слабое мяуканье: «А что я ей скажу?». – Бегом, вперехлест твою об забор! Что вы тут ползаете, как вши беременные по мокрому тулупу!

Галет и Боев снова переглянулись. Саша тем временем поднял горящий примус со стола, поставил на пол и уменьшил пламя до минимума. Затем поднес его к стулу, наклонился, без всяких эмоций задвинул примус под стул. Поднял голову, посмотрел на Галета с Боевым:

– Ну, кто вопросы задает, кто стенографирует?

Допрос тянулся долго. Нет, Ягода, очумевший от нечеловеческой боли, рассказывал все, о чем спрашивали, и даже о том, о чем только собирались спросить. Но Белов периодически требовал «повторения пройденного», терпеливо повторяя вопросы и сверяя ответы. Шипел примус, втыкались в нужные точки иглы, а своды подвала содрогались от диких, нечеловеческих криков. Наконец, Белов подошел к потерявшему человеческий облик Генриху Григорьевичу, внимательно посмотрел в красные от лопнувших сосудов глаза, оттянул веко…

– На сегодня – всё, – сообщил он тоном лектора, который информирует студентов о том, что эту тему они продолжат на следующем занятии. – Уберите. А нам пора отдыхать.

По лестнице в библиотеку поднимались три очень уставших, но очень довольных собой человека: Боев, Галет и Белов. Они вошли в комнату, закрыли за собой дверь и расселись на двух стульях и диване. Диван, разумеется, достался во владение Саши, который тут же забрался на него с ногами.

Галет вытащил из кармана деревянный портсигар, достал папиросу:

– Угощайся, – сказал он Боеву.

Христо вытащил «казбечину», щелкнул зажигалкой. А Галет, помявшись, протянул портсигар Саше:

– Товарищ Белов, будешь?

Тот отрицательно мотнул головой. Вениамин Андреевич молча убрал папиросы в карман, затянулся и спросил:

– Ну, товарищи, что делать будем?

– Завтра – повторный допрос. Уточняем и дополняем информацию, а пока – работать по вскрывшимся персоналиям. Заодно выяснить у Иосифа Виссарионовича: кого он видит новым наркомом внудел, и налаживаем контакт. Петерса[67]обязательно брать живым, дочку и супружницу его – тоже. Даже ценой наших потерь. Очень уж любопытно мне узнать: как это дочки британских банкиров за русских революционеров замуж выходят? – Александр сухо улыбнулся. – Может, нам всем еще не поздно подсуетиться?

Боев хмыкнул:

– Ну, так чего время тянуть? Ехать прямо сейчас надо… – И, помявшись, спросил: – Ты, товарищ Саша, как – с нами?

Теперь настала очередь замяться Белову.

– Да надо бы, вот только меня товарищ Сталин отпустит?

Галет сразу же рубанул:

– Не отпустит, факт. Ты вот что, товарищ Саша, давай-ка – к ребятам. И – нишкни. Тише воды, ниже травы. Спец ты, сразу видно – первый класс, только уж извини, привлекать мы тебя будем… с оглядочкой. А не то нам тут всем головы не сносить: Хозяин – крут, а когда дело его близких касается – вдвойне.

– Да не родственник же я ему! – взвыл Александр. – Мы вообще всего четыре дня как познакомились!

– А это – неважно. Хоть и пять минут, да только он тебя… – Галет запнулся, подбирая слова, – в сердце он тебя принял. И теперь ты для него – как Светлана, Василий или Артем. Понял?

– Да понял, понял, – хмуро буркнул Саша. – Ладно, парни: держите меня в курсе дела. В допросах тоже помогу. У меня опыт пусть и небольшой, но учителя хорошие были. И еще: мне бы тут и правда в Коминтерн бы съездить. А то мелкие спрашивать начнут, а я даже не знаю, где он находится.

Христо Боев весело фыркнул, но под взглядом Галета смутился и сказал только:

– В чем дело, товарищ Саша? Завтра и съездим. С тобой еще и товарищ Димитров очень хочет поближе познакомиться.

…Мэй Петерс[68]– дочь военного коменданта Кремля, работала в экономическом отделе британского посольства в Москве. Ровно в двенадцать она встала из-за стола, привычным жестом поправила юбку и направилась в буфет. Ланч-тайм. Однако дойти до вожделенного ланча ей так и не удалось…

– Мисс Петерс? – высокий, худой, похожий на швабру в мундире лейтенант Коулмен остановил ее в коридоре. – Полковник Локкарт просил вас зайти к нему. Прошу…

Мэй удивилась, но последовала за Коулменом. Вообще-то она докладывала полковнику Локкарту – младшему брату знаменитого Брюса[69], два раза в неделю, по вторникам и субботам, но… Мало ли что может потребоваться от простой разведчицы шефу службы?..