Попрыгун - Дмитрий Карпин

БАХ!

Никулин выстрелил женщине в лицо. Еще один из красноармейцев всадил пулю наследнику в грудь, и тот улыбнулся доброй безмятежной улыбкой ребенка. Казалось, что боли мальчишка уже не чувствовал, да и впереди себя он тоже уже никого не видел, но все еще оставался жив и лишь лепетал:

– Григорий, Григорий, где ты?

«Распутин, – понял Денис. – Он зовет Распутина?!»

Красноармеец вновь нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало – патроны кончились. Он обернулся на начальника.

– Добить! – взревел Юровский, брызжа слюной. – Добить любым способом, во имя революции!

– Ну, это мы мигом! – прохрипел кто-то за спиной у Дениса и, выйдя вперед, вытащил из-за пазухи штык от винтовки.

Приблизившись к мальчишке, красноармеец не церемонясь и без зазрения совести всадил тому штык прямо в горло. Брызнула кровь, и наследник захрипел. Дениса пробрал озноб, голова закружилась, к горлу подступил ком, и его вдруг вырвало. Кто-то заржал.

– Слаб наш новобранец! – хохотнул Медведев.

А красноармеец со штыком уже переступил через мертвое тело Алексея, шагнул мимо убитой Александры Федоровны, успевшей в последний момент жизни взять мужа за руку, и принялся добивать зашевелившегося доктора Боткина.

Этого Денис уже не мог выдержать, и он пулей выскочил из комнаты. Ноги подкашивались, голова кружилась, он опирался о стены и бежал, вернее, ковылял вперед. Сам не помня как, Фадеев все-таки добрался до комнаты, где его ждали друзья. Он распахнул дверь и вбежал внутрь. Юля с Игорьком тут же кинулись к нему.

– Где ты был? Что стряслось? – накинулась с расспросами ёжик.

– Я только что расстрелял Романовых, – прохрипел Денис.

Юля ахнула, но тут же все поняла. Она схватила его за руки и произнесла:

– Денис, смотри на меня!..

Фадеев мутным взглядом уперся в карие глаза девушки.

– Все хорошо, Денис! Прошлого не изменить, все так и должно было быть!

– Но я в этом участвовал! – Слезы, словно у смазливого подростка, сами побежали из глаз. – Понимаешь?!. Я был одним из тех, кто сделал это!..

– Ты ни в чем не виноват!.. Денис, смотри на меня! Я уверена, что ты сделал все правильно! Ты исполнял свой долг! Ты молодец, Денис! И теперь все будет хорошо!

– Перемещаемся? – раздалось за спиной неловкое бурчание Игорька.

– Да, – кивнула Юля, и вновь взгляд пронзительно-карих глаз уперся в голубые глаза Фадеева. – Мы отправляемся домой, Денис. Не волнуйся, все будет хорошо.

Она обняла его и нажала на кнопку переместителя. Комната перед глазами Дениса замерла, серые обшарпанные стены стали терять краски, обои истлели за секунду, а затем все вдруг осыпалось, будто это была картина, стеклянная картина, по которой со всего маха вдарили молотом, бок о бок с которым всегда стоит серп.

И спасительный межвременной трип накрыл вновь.

Императорский орел упал с вершины врат Зимнего дворца на брусчатку, и ноги в грязных сапогах принялись беспощадно топтать крылья гордой птицы. Москва горит в пламени пожара – Кутузов решил не оставлять город на поругание неприятелю. Петр давит пальцем в карту и говорит: «Здесь быть граду!» Русь стонет: люди в черных балахонах и костяных масках, с косами и метлами в руках, с привязанными к седлам мертвыми собаками скачут по стране и творят бесчинства – такова воля царя, такова воля Иоанна Грозного. Скорость в потоке времени усиливается, краски истории начинают капать на холст прошлого еще быстрее, лишь изредка глаз на секунду успевает выхватить наброски художника-времени из бесчисленного миллиона картин. Крестоносцы вступают в пределы Руси… Карл Великий собирает земли… Византия… Рим… Античная Греция… Древний Египет – плиты сами собой летают в воздухе, собираясь в пирамиду. «Что?» – только и успевает подумать Денис, а по Африке уже бегают голые и полудикие племена… Закат, красивый закат где-то на берегу моря, берег тот покрыт снегом, и к воде ступают огромные многотонные гиганты, покрытые рыжеватым мехом, то мамонты наслаждаются своей эпохой… Разноцветные краски истории сливаются в общую серую массу, и ничего уже нельзя разобрать, водоворот времени затягивает все глубже и глубже…

И вдруг спасительная вспышка, подобная свету в конце тоннеля. Денис ощутил свежий ветерок, объятия Юли, но вот твердой земли под ногами нет. Они падают, стремительно падают вниз…