Иностранец. Тернистый путь - Игорь Шелег

Говорить мне с ним было не о чем. Я не думал, что он будет представлять для меня угрозу, но нужно было потянуть время, чтобы руки окончательно пришли в норму.

– Да ты смешной, парень, – сказал я. – Неужели кто-то падал ниц перед тобой? Что-то мне не верится…

– Да пошел ты! – крикнул парень и атаковал меня ударом голубой ладони. Похоже, я сильно его разозлил последними фразами, и он не смог больше терпеть. Прыжок был стремительным и быстрым, а удар поставленным. Вот только я уже успел настроиться на ментальное поле парня настолько, что его удар был для меня открытой книгой. Онемение все еще давало о себе знать, и мне оставалось сделать лишь шаг в сторону, поднять руки на уровень груди и подставить ногу под стремительно приближающееся тело. Не знаю, как назывался этот удар. Может, «удар сбоку», а может, «удар сбоку с прыжком». Названия у меня для него не было, а парень просто так споткнулся о мою ногу и кубарем свалился вниз.

– Экий ты неуклюжий, – словно сочувственно, сказал я. – Аккуратнее нужно быть. Смотри мне, а то еще раз навернешься, будет больно, и никто не пожалеет.

– Сука! – вскричал парень и, мигом поднявшись, вновь бросился на меня. Он был наполнен яростью. Его удары были просты и незамысловаты, отследить их было проще простого. Включи он голову, то непременно смог бы меня поймать, но он не включил и распалялся все больше.

Я же обрел для себя нечто новое – «боевое предвидение». Словно само всплыло в голове название того состояния, в котором я находился. Одна из скрытых в моей голове ментальных техник раскрылась и дала возможность оперировать чем-то большим, чем интуитивные приемы, освоенные на коленке.

Действие целительской техники уже прошло, я чувствовал себя все лучше и лучше. Тело, скованное болью и тяжестью в груди, с радостью воспринимало нагрузки, оно по ним соскучилось. Я же проверял себя – сколько я еще смогу скакать от бешеного парня. А бесился он с каждым ударом все больше и больше. Ведь рядом с каждым мгновением собиралось все больше народа. Они кричали, улюкали и уже открыто смеялись над Лезвием.

В один момент парню это все надоело, да и запыхался он изрядно. Дышал тяжело, да и силу ударов подрастерял и поставил все на один удар, создал «воздушный таран». Нечто из стихии воздуха, похожее на весящее в пространстве горизонтальное бревно, только было оно какое-то бледноватое. От не самого быстрого удара я ушел, а вот стена барака, стоящая за моей спиной, нет. Послышался треск, крик и даже гневные выкрики от наблюдателей.

– Сука! – взвизгнул парень и стал формировать еще одну такую же технику, но тут я понял, что игры кончились и может кто-нибудь реально пострадать. Немного присев и пропуская удар над собой, сделав три стелющихся шага вдоль земли, нанес ему удар под дых. Я надеялся даже не пробить «доспех духа», а просто сбить формирование техники, но парень, как оказалось, был из бесстрашных… а может, ему уже не хватало силы. Защитной техники на нем не оказалось, и ему хватило того несильного тычка, чтобы свернуться калачиком на земле и попытаться начать дышать.

Еще недавно сидящие с безучастным видом лысые телохранители тут же оказались рядом. Воздух наполнился хлопаньем в ладоши и радостным, а где-то и злым улюканьем.

– Проблем нет? – спросил я у ближайшего ко мне мужчины. Это был тот, который пытался остановить Лезвие от драки с новичком.

– У нас нет, – сказал он с ухмылкой, а потом, понизив голос, показал кивком головы на лежащего: – А вот у него могут возникнуть… Хоть ты и победил честно, он невероятно злопамятен, да и брат его по-настоящему любит и опекает. Хотя… По идее, и у него не должно быть к тебе вопросов…

– Ну и отлично, – сказал я, широко дыша и вытирая пот со лба. Ноги гудели, а голова немного кружилась. Только вот пришлось держать марку. Кивнул нянькам Лезвия я пошел прочь, стараясь ступать уверенно и по возможности спокойно. До своего барака добрался без приключений и уже представлял, как лягу на свое место. Из темноты вдруг выскочила Тайша:

– Господин! Вы где были? За нами уже приходили два раза. Я сказала, что вы у целителя!

– Бляха! – только и успел сказать я. Отдых откладывался на неопределенный срок.