Карантин - Джеймс Фелан

– Думаете, метафора?

– Почти все стихи и книги основаны на метафорах.

Я улыбнулся. Пытается меня подловить. Что ж, я не против. Я вообще могу так весь день ходить с ней по кругу. Я вернул книгу.

– Напомнило мне стихотворение Эдгара По. Кажется, называется «Один». Последняя строчка не дает мне покоя: «…в демона преображалась», – сказал я и взглянул на докторшу. Она, вертя между пальцами шариковую ручку, смотрела на меня, и по лицу нельзя было понять, о чем она думает.

– У тебя ведь есть мысли, что может символизировать демон, правда?

Я кивнул. Докторша немного оживилась.

– Что ты на счет этого думаешь?

Я закрыл глаза.

– Что ты нашел?

Хороший вопрос. Только я хотел дать ответ на него прежде всего самому себе и только потом говорить об этом со своей мозгокопательницей. Я представил, что передо мной вновь стоят друзья: они пришли узнать, как я себя чувствую. Я нашел дружбу, которая никогда не оборвется, которая сохранится навсегда, которая будет длиться вечно, что бы ни случилось.

– А? – переспросил я, глядя на докторшу.

– Что ты нашел для себя в стихотворении Блейка? – терпеливо повторила она вопрос.

Я посмотрел на ветви, прогнувшиеся под тяжестью слов.

– Очень многое. Интересно, кто я: Тигр или Агнец?

– Для тебя это важно? – спросила она, делая какие–то пометки в моей истории. – Тебе обязательно быть тем или другим?

Я покачал головой. Докторша смотрела на меня, а я ждал, пока она отложит ручку.

– Разницы никакой. Любой человек может быть кем угодно и чем угодно.

Она смотрела на меня.

– Что стихотворение Блейка значит для меня? Это произведение искусства, – сказал я, уклоняясь от прямого ответа. Ей ведь не обязательно обо всем знать, верно?

– А все же?

– Оно значит, что все мы живые. Люди думают, творят, создают, чтобы мы могли размышлять над их трудом. Ведь если удается разбудить в другом человеке сопереживание, пусть даже на мгновение, разве это не замечательно?

Я засмеялся и, подавшись вперед, оперся локтями о колени и уставился на свои бесполезные ноги.

– Что случилось?

– Ничего.

– Нет, Джесс. Продолжай, давай поговорим. – Она решила сменить тактику. – Давай поговорим о стихотворении, которое действительно имеет для тебя значение. «Один».

– Что вас интересует?

– Для начала прочитаешь его мне? Не против?

Она что, шутит? Я же не стихи декламировать сюда пришел. Но, как ни странно, строчки легко вспыли в памяти. Откуда мне знать, сколько еще всего вернется из моей прежней жизни. А может, она так и останется чем–то вроде удивительного сна.

– Начинается так: «Иначе, чем другие дети, я чувствовал и всё на свете… и всё на свете»…

Я замолчал и, глядя в пол, пытался вспомнить, как там дальше. Неужели забыл? Что еще я забыл навсегда?

– Кажется, я знаю эти стихи, – сказала докторша. – Хочешь, прочитаю…

– Нет! – перебил я. – Я вспомнил до конца.

И я с улыбкой погрузился в воспоминания.

– Что случилось? – спросила докторша.

– Просто… просто теперь я понял. – На полу передо мной развернулся калейдоскоп воспоминаний. Каждое было бесценно. – «То, чем я жил, ценил не каждый. Всегда один…»