Баламут-3 - Василий Горъ

— Маш, доброе у-… вернее, день! Спасибо за оладушки — они настолько вкусные, что я вот-вот умру от обжорства. Кстати, не скажешь, куда умотали Лариса с Дашей?

— Привет, Рат! С возвращением в сознание! — хихикнула она, посмотрев на меня через плечо, сформировала на сковородке еще два овала из теста, повернулась ко мне всем корпусом и невольно привлекла внимание к тяжело колыхнувшейся груди, судя по амплитуде покачиваний, обретавшейся под футболкой без дополнительной поддержки в виде топика или лифчика.

«Оголодал…» — мысленно вздохнул я, задвинул куда подальше мысли, навеянные невовремя проснувшейся фантазией, и подняв взгляд повыше, увидел смешинки в глазах дежурной хозяйки:

— Бестию уволокла Степановна, а Язва убежала реанимировать навыки управления тяжелым танком прорыва.

Я аж поперхнулся:

— Какими, к этой самой матери, танками⁈

— Если мне не изменяет память, то «Тараном» четвертого поколения. В любимой модификации Эс-Эн! — явно наслаждаясь моим обалдением, продолжила глумиться она. — Мы его заиграли еще вчера утром. С той же самой БХВТ, с которой позаимствовали «Мамонта». А часа два тому назад «научники» закончили доводить новую игрушку до ума и потребовали принять работу у единственного специалиста рода, разбирающегося в боевой технике.

— Помнится, мы, вроде как, собирались ехать к Даргалу на обычном «Штурме»! — напомнил я.

Хельга дурашливо захлопала ресницами и развела руками:

— Посмотрев на этот танк через «Око, Императрица-Мать сочла ниже своего достоинства раскатывать по Эднору на серийной машине. А 'Таран» — своего рода эксклюзив. И пусть в имеющейся комплектации отсутствует обязательная трехспальная кровать…

— Ма-а-аш, а «Ураганы» вы, случайно, пока не тырили?

— Хотели! — честно призналась она. — Но Шахову, оказывается, научили летать только на легкомоторных самолетах, навыки управления ударным вертолетом за день-два не наработать, а желания завести бабу подобной специализации ты, кажется, еще не озвучивал!

— Тут я, определенно, затупил… — съязвил я, в сердцах затолкал в рот еще один оладушек и, наконец, сообразил посмотреть на экран комма.

— До перехода на Эднор чуть больше трех часов… — сообщила Маша, без труда догадавшись, что сподвигло меня выяснить текущее время. Потом перестала валять дурака и рассказала последние новости. А их, как оказалось, хватало.

Первая и самая приятная касалась итогов наших «скитаний» по мирам: сродства, «вытянутые» Шаховой и Долгорукой, «встали», как полагается, а обе женщины успели выучить по одному плетению каждой школы. Причем не обычному, то есть, полученному от ан’рьё Ястела Олма, а доработанному творческим коллективом под руководством деда! А вот проводить натурные испытания отказались наотрез, заявив, что без меня-любимого не перейдут даже на условно безопасное озеро «для игры со смертью».

Вторая новость оказалась странной: сразу в нескольких сегментах Сети появились и начали раскручиваться странички фанатов… моей матушки! Что интересно, на каждом таком ресурсе, как под копирку, сначала появлялись ее фотографии, сделанные в Чите и Великом Новгороде, а затем анонимные подписчики начинали добавлять «свои», куда значительно более редкие. И тут начинался форменный бардак: десятки, а то и сотни тысяч оригинальных подписчиков принимались выкладывать на странички дискуссий голограммы с результатами косметических операций «под леди Оторву», представители клиник косметической медицины, решивших заработать на сумасшедшем спросе, предлагали альтернативные варианты изменений, а противники всех видов морфинга ломали копья в тщетной надежде остановить это безумие.

В том, что «это безумие» кем-то спланировано и направляется, не было никаких сомнений, но найти источник не удалось. Даже с привлечением Шаховой, получившей два сродства в первые сутки мотаний по «смежным» мирам, оклемавшейся достаточно быстро и попытавшейся помочь подруге с использованием всех имевшихся возможностей.

Третья новость не столько расстроила, сколько заставила напрячься: в Белгороде-Днестровском была жестоко убита Екатерина Яновна Бражникова, до закрытия Червоточины являвшаяся членом Совета общины засечников, а после эвакуации с Базы подписавшая контракт с какой-то армейской научно-исследовательской лабораторией. Нет, к следствию вопросов не было: оно рыло землю предельно добросовестно и без дураков, в чем убедилась все та же Язва. А к воякам, вроде как приставившим к ней личную охрану — были. Ведь женщину зарезали. В примерочной магазина элитной женской одежды, расположенного в самом центре города. Более того, сняв с руки жертвы служебный коммуникатор с секретной информацией, в котором не могло не быть маячка, убийцы исчезли в неизвестном направлении, каким-то образом не оставить ни физических, ни магических, ни информационных следов! Так что четвертую новость я слушал без души. Тем более, что она за душу не цепляла, ведь Авьен не могла не ошалеть от скорости, с которой Степановна изучала ее родной язык.

Как ни странно, отсутствие видимой реакции на эту часть монолога Маше почему-то не понравилось, и она шарахнула из «главного калибра»:

— И последнее: вчера вечером Маришка устроила веселые покатушки на снегоходах в компании твоих родителей и Амьен. Первые полчаса все шло в стиле «лучше не бывает», а потом у нашей гостьи началась инициация, и она рухнула в снег чуть ли не на полной скорости. Результат — выбитая челюсть, ободранное лицо, переломы левой руки и двух ребер, а также сродства с Землей и Духом, «вытянутые» Степановной с минимальным использованием Сути!

Фраза, явно выделенная интонацией не просто так, заставила включить голову и озвучить один из двух наиболее вероятных выводов:

— Ты хочешь сказать, что она вытянула этот комплект намерено?

Хельга утвердительно кивнула:

— Ага: на низких ступенях развития магия Земли медленнее некуда, а Дух дает только личные усиления. Таким образом, эта тетка нам не навредит при всем желании…

— Это наверняка не все… — буркнул я, так как слишком хорошо знал характер «злобной бабки» и понимал, что она наверняка преследовала сразу несколько целей: — В конце сентября Маришка вытрясла из меня всю информацию о работе с ядром, значит, с вероятностью в сто процентов весь остаток осени и полтора месяца зимы пробовала пробудить восстановление потраченной Сути, а вчера провела следственный эксперимент.

— Ты прав… — подтвердила Маша. — И признала его неудачным: по ее словам, потраченная Суть восстанавливаться не начала, так что в ближайшее время в нашем роду второго уникума не появится, следовательно, всех особо перспективных баб она будет подкладывать под тебя, а не под Борисыча!

— Издеваешься? — вздохнул я, разглядев в ее глазах смешинки.

— Цитирую… — ответила она, переложила со сковородки на тарелку последние несколько оладушек, вырубила плиту и добавила: — Из ревности. Ибо даже я, третья в очереди на твое внимание, частенько чувствую себя лишней.

— Это ты так намекаешь на то, что резонанс давит на мозги? — угрюмо спросил я.

— Давит не резонанс, а его долгое отсутствие. И не на мозги, а на душу и сердце. А в остальном все верно… — как-то уж очень спокойно подтвердила она, поставила тарелку с солидной горкой оладушек на середину стола и… уселась на подлокотник моего кресла. — Кстати, напрягся ты совершенно зря: потребность быть рядом с тобой не вызывает никакого дискомфорта. Более того, я, наконец, почувствовала себя по-настоящему цельной, наслаждаюсь каждым мгновением новой жизни и… немножечко завидую Даше с Ларисой, которым не требуется совершать никаких лишних телодвижений для того, чтобы, к примеру, сесть на твое колено или заключить тебя в объятия.

Я даже близко не представлял, насколько сложно ей было переступить через себя и озвучить эти признания, но прямоту оценил. Поэтому ответил в том же ключе. Естественно, с расчетом на то, что целительница «слушает» меня еще и через щуп:

— Маш, я вырос в тепличных условиях, социализировался среди вояк и «туристов», не являюсь большим специалистом по женской логике и, если верить Язве, неправильно интерпретирую чуть ли не девяносто процентов ваших взглядов, жестов и невербальных признаков симпатии. Поэтому ты со спокойной душой отказываешься от «лишних телодвижений», мешающих чувствовать себя счастливой, а я принимаю предложенный тобой вариант общения, как должное.

— Боишься меня обидеть или разочаровать? — на всякий случай спросила она, хотя наверняка понимала, что правильно интерпретировала мои эмоции. А после того, как получила утвердительный ответ, перебралась на колени, устроилась поудобнее, поймала мой взгляд и как-то странно усмехнулась: — Будешь смеяться,