Наследник - Алексей Иванович Кулаков

— Вилкой удобнее.

Тот, старательно удерживающий на своей ложке довольно крупный кусок отварной куриной грудки и пытающийся при этом от нее еще и откусить, на мгновение отвлекся.

Плюх!..

С досадой поглядев на коварный кусок белого мяса, средний сын царя мстительно ткнул в него ложкой и с легкой завистью покосился на старшего, с удивительной легкостью разделывающегося со своей грудкой. При помощи той самой двузубой серебряной вилки и небольшого ножа.

— А отец Меладий говорит, что такими вот вилами, только побольше, черти в аду бросают грешников в котлы с серой огненной.

Отпив глоток пшеничного кваса, наследник аккуратно вытер губы и руки небольшим рушником с затейливой вышивкой.

— А твой духовник случайно не рассказывал, что такими вот вилами, только побольше и из дерева, черносошные крестьяне перекидывают свежескошенную траву, сено и навоз? А при случае и крымских татей ими привечают?

Взяв в руки адское орудие труда, уменьшенное примерно в сотню раз, и столовый ножик с закругленным кончиком, десятилетний мальчик в два движения отрезал очередной кусочек.

— Н-нет…

— А про то, что при помощи таких вот ложек древние римляне метали камни?

— Нет.

— Тогда, быть может, он упоминал про трезубец, которым в старину воевали греки?

— Не-а.

— Ты ешь, ешь!

Без особого интереса ковырнув ложкой остывшую курятину, Иван по примеру брата взял в руки нож и потянулся к вилке.

— Вот, другое дело. Есть еще двузубая острога на рыбу, стрелы с таким наконечником… И самое главное. Батюшка НАШ за столом использует нож, ложку и вилку, а значит, так же должно поступать и нам.

— Ага.

— Вилы же у чертей немного не такие. Я тебе потом как-нибудь их нарисую.

Словно по команде, все присутствующие разом замерли и вытаращили глаза.

— Тем более что ты царевич, значит, и за грехи с тебя спрос иной.

— Это как?

— А вот доедай — и узнаешь. Кстати, если пожелаешь, мы с тобой сегодня же сходим в мастерские и укажем сделать нам вилки с четырьмя зубцами. Хочешь? А после полдника с горки покатаемся.

Вместо ответа семилетний хозяин покоев энергично вгрызся в грудку. Окинув кравчих и стольников выразительным взглядом, наследник разом вернул их к жизни — тихонько забренчали, укладываясь в стопку, опустевшие блюда, утащили обратно второй поставец, принесли небольшую бадейку с душистой водой, дабы сполоснуть руки…

«И главное, никто не торопится на выход».

— Доел? Пошли ко мне.

Уходящих царевичей провожало шесть сожалеющих мужских взглядов, да и от идущих позади верховых челядинок тоже волнами исходило любопытство. Зайдя в переднюю и добравшись до комнаты для занятий, наследник развернулся и вопросительно вздернул бровь, глядя на личную служанку брата, — Авдотья тут же дернула ее за рукав, останавливая на пороге комнаты, и с легким поклоном закрыла дверь.

— Куда?!

Шестнадцатилетняя Гликерия досадливо вздохнула и просительно посмотрела на негласную «хозяйку» покоев.

— Ну интересно ведь! А? Я тихонечко послушаю.

— Даже и не думай — сразу заметит и прогневается. Или ты оглохнуть хочешь?

Слегка побледневшая девушка от такой перспективы невольно перекрестилась, опасливо уточнив у восемнадцатилетней «старухи»:

— А что, может?

Тем временем Иван, даже и не предполагая, как тяжко мучается от неудовлетворенного любопытства его служанка, с разбега плюхнулся на ложе старшего брата.

— Смотри.

Четкими штрихами Дмитрий нарисовал на малом листочке бумаги вилы.

— Протыкать ими хорошо. Но ведь чертям надо не проткнуть, а подхватить грешную душу и удержать в котле. Так?

— Так, Митя.

— Значит, вилы должны быть с зубчиками или небольшой перекладинкой — как у остроги или охотничьей рогатины. На вот, подрисуй, как все должно быть.

— Ага!

Внимательно разглядев и осмыслив рисунок, младший довольно уверенно внес все необходимые поправки.

— Вот. Мы ведь будущие воины, оружие врага должны знать наперед. Любого врага.

Иван чуть расправил худенькие плечи и горделиво покачал головой: все правильно, брат, они воины. Да! Потом что-то вспомнил и аж заерзал от нетерпения.

— Митя, а как спрашивают за грехи с царевичей?

Неторопливо свернув исчерканную свинцовым карандашом бумажку и сунув ее за голенище короткого сапожка, наследник внимательно посмотрел на брата.

— То, что я тебе открою, ты сохранишь в тайне. Даже на исповеди — и то нельзя, ни словечка!

— Никому!

Поймав взгляд родной крови, Дмитрий размеренно заговорил:

— Мы — потомки Рюрика, природные властители земли Русской. Мне суждено надеть шапку Мономахову, тебе же…

Семилетний мальчик слушал на удивление внимательно.

— …Венец великого князя. Для любого простеца убийство есть грех смертный, мы же обязаны изничтожить или обмануть любого ворога, взалкавшего русских земель и люда, их населяющего. Все хорошо, что на благо подданным, и все плохо, что им во вред! Смерть врагов, если она позволила сохранить и приумножить люд православный, дать им какую леготу — не ложится на душу властителя несмываемым грехом. И наоборот, нет ему прощения, если попустит он страдания и нужды подданных своих, не защитит от глада, мора и врагов.

Размашисто перекрестившись, Дмитрий подвел черту:

— Судии государя есть Бог и народ его, а более никто!

Средний из царевичей о чем-то задумался.

— Митя, а врать тоже можно?

— Обмануть врага к пользе народной есть одна из первейших обязанностей государя. Но запомни — для верных подданных его слово тверже булата и дороже золота. А вообще… Путь властителя пролегает сквозь терновник неведения и ошибок, выросший на бездонной трясине предательства. Неловкое движение приносит боль и поражение, а неверный шаг — смерть.

Глубоко вздохнув, наследник улыбнулся, вызывая у Вани ответный смех.

— Ты хорошо подумаешь над тем, что я тебе сказал. Если появятся вопросы — ты задашь их мне только тогда, когда мы будем наедине. Нельзя, чтобы кто-то узнал НАШУ тайну!

— Да, брат!

— Вот и хорошо. А теперь, если хочешь…

— В мастерские?!

— Ну я хотел показать тебе одно тайное воинское умение, но раз тебе неинтересно…

Опять заерзав, Иван торопливо согласился отложить визит в царские мастерские и даже без малейших напоминаний подтвердил, что запомнил как «Отче наш» главное условие:

— Никому!..

— Тогда ладно. Сядь по-другому, впереди меня. Нет, ноги вот так, а руки вот так. Теперь дыши ровно и представляй, что между ладошками у тебя висит клубочек тепла.

Мягко положив свои руки на лопатки брата, Дмитрий скользнул ими вниз и вперед, остановив ладони на солнечном сплетении. Затем прикрыл глаза.

— Как он подрастает с каждым твоим вдохом и немножко уменьшается с каждым выдохом…

— Долгих