Тень Одержимого - Феликс Эйли

В больших динамиках играла электронная музыка — громкая, но не тяжёлая и не навязчивая. Пиксель задрал голову и увидел за толпой установленный на возвышении диджейский пульт. Сейчас там стоял робот.

— Где же этот змеев прохвост? — вслух произнёс капитан, но его слова потонули в музыке.

Впереди на цветных клетках танцевали люди. Мужчины и женщины, в основном молодые, прибыли сюда отдохнуть от тягот пиратской жизни либо тяжёлых рабочих дней в порту или офисах Кровавого Предела. Пиксель чувствовал, как они вместе с приятной прилипчивой музыкой окружили его волнами радости, но напомнил себе, что сейчас он на задании и должен сосредоточиться.

— Внимание — он идёт! — громким механическим голосом сказал робот за пультом. — Встречайте: великий, обаятельный, талантливый, сногсшибательный — БЭЗИЛ ВАН ДЕР БЮРЕН!!!

На сцену вышел высокий мужчина. Под его простой белой рубашкой с цветочным узором проступала спортивная фигура — без лишних бугров мышц, но подтянутая и сбалансированная. Светлые волосы ван дер Бюрена были коротко стриженными, а в чертах лица сочетались воля и обаяние. Едва увидев его, танцующие завизжали от счастья.

— Привет, народ! — Бэзил отобрал микрофон у робота. — Я так рад видеть всех вас здесь, в «Транстехнополисе»! И тебя! — он показал пальцем на кого-то из толпы. — И тебя! Спасибо всем, кто пришёл на вечеринку! Ну а теперь зажжём так, что мало не покажется!

Лучезарно улыбаясь, ван дер Бюрен поколдовал руками над пультом. Ритм стал быстрее и чётче, а мелодия — сочнее и громче. Толпа ещё энергичнее затряслась в танце.

— М-да, так просто к нему не подобраться, — задумался Пиксель.

— Может, бухнуть пока? — Антимон повернулся к барной стойке сбоку от танцпола.

— Нет, — серьёзно покачал головой капитан. — Хотя… иди, только не бери ничего крепкого.

Он уже устал спорить с судовым врачом.

— А я пойду проведаю Бэзила, — сказал Пиксель. — Босс, Джефф, Свинтус — за мной.

— Но я тоже хочу в бар! — посетовал Свинтус.

— Потерпишь, деточка, — фыркнул капитан. — Пошли. Только осторожно.

— Как скажешь, — басом отозвался Босс.

Четыре корсара с трудом продирались сквозь шумную толпу, танцующую под электронные ритмы Бюрена. Световые зайчики, отражаясь от шаров, прыгали по лицам и плечам корсаров, пока те медленно двигались к своей цели. У Пикселя возник соблазн растолкать отдыхающих, но он напомнил себе, что эти люди — не Освободители Зекариса. К тому же среди них было столько красивых женщин…

— Бэзил! — капитан попытался перекричать музыку, когда подобрался ближе к пульту.

Диджей, довольно кивая в такт, водил пальцами по сенсорной панели. Робот стоял за ним.

— Бэзил! — громче выпалил капитан.

— Бэзил! — проревел Босс.

И ван дер Бюрен услышал.

— Что? — громко переспросил Бэзил, поднеся к губам микрофон. — А, Пиксель, дружище, привет! Неужели ты наконец пришёл на мою пати?

— У меня к тебе дело! — проорал Пиксель. — Срочное!

— Срочное дело!!! — у Босса лучше получалось победить музыку.

— Срочное дело, говоришь? — усмехнулся ван дер Бюрен. — А у меня здесь — срочная вечеринка! Посидим наверху, когда закончу представление, поговорим в спокойной обстановке. Ну, а пока оттянись по полной!

— Бэзил, у нас… — упорствовал Пиксель.

— Не будь занудой, Пикс! — весело ответил музыкант. — Влейся в танец, развлекайся! А сейчас, дамы, господа и мультигендеры, моя лучшая композиция для нашего замечательного гостя — самого Пикселя с планеты Зекарис, грозы Освободителей!

Люди изумлённо смотрели на оказавшихся среди них корсаров. Некоторые, особенно девушки, были в таком восторге, будто Пиксель — живой бог.

— Ой, нет! — возмутился он было, когда толпа подняла его на руках.

И затем расслабился. Всё же славой стоит наслаждаться.

— Да ты тяжёлый, здоровяк, — прокряхтел кто-то, пытаясь поднять Босса.

Свет, отражавшийся от шаров над потолком, ослеплял Пикселя, и он опустил веки, купаясь в лучах всенародной славы. А музыкальные ритмы тем временем переросли в мелодию — бодрую, жизнеутверждающую и при этом неуловимо лиричную…

…По-настоящему пришёл в себя Пиксель, развалившись на кожаном диване. После концерта его вместе с командой пригласили в покои для VIP-гостей на семнадцатом, предпоследнем этаже клуба. Выше были только личные апартаменты Бэзила. Борясь с сонливостью и головокружением, капитан осмотрел круглую малиновую комнату.

Поскольку раньше это был нос боевого корабля, стены ближе к потолку загибались под углом, а там, где раньше находились пушки, теперь стояли иллюминаторы, за которыми виднелась чернота космоса. Пиксель не мог разглядеть всё помещение — вцентре была шахта с лифтами, а каждый сектор того двенадцатиугольника, который в сечении представлял собой боевой корабль, для удобства гостей разделяли перегородки с широкими плавными арками. Линии в этом зале были изящными, лишёнными углов, и для большего шика дизайнер подчеркнул их светящимися трубками. Из невидимых динамиков лилась музыка — приятная, расслабляющая, более спокойная, чем внизу.

— Где… Бэзил? — с усилием выговорил корсар.

— Не знаю, — честно ответил Босс, который сидел справа.

— Он сказал, что… это… щас будет, — у Антимона, полулежащего слева от Пикселя, от алкоголя заплетался язык.

Капитан заставил себя подняться с дивана. Он медленно подошёл к аркам, разделявшим сектора комнаты, и увидел разношёрстную публику. Богатые подростки в яркой одежде и с блестящими имплантами на теле играли в некую мудрёную игру с картами и фишками. Толстый офицер Имперского Флота самозабвенно курил наркотическую палочку, пока его пухлое тело в чёрном мундире ласкали две полуобнажённые девушки. Два пирата со шрамами на лицах и руках о чём-то ожесточённо спорили, попивая пиво из кружек.

— О, Пиксель! — послышался радостный голос.

Бэзил уверенной походкой приближался к Пикселю, выйдя из лифта. Следом брёл тот самый робот-диджей.

— Бэзил, — поприветствовал капитан.

Ван дер Бюрен был на голову выше приземистого Пикселя и чуть более атлетично сложен. Только сейчас стало понятно, что рубашка Бэзила не так уж проста. Цветы на ней постоянно меняли оттенок — были то зелёными, то синими, то розовыми. На висках и в ушах блестели кибернетические импланты с золотой инкрустацией.

— И ты, маленький Гомес, — обратился Пиксель к роботу. —