ОПГ «Деревня» – 3 - Alchy

А Егор продолжал рассказывать, как страну захлестнул неконтролируемый поток мигрантов, причем по международной программе, продвигаемой Западом. Про то, как Европу эти переселенцы заполонили, создав свои анклавы и места компактного проживания, куда коренному населению и представителям правоохранительных органов лучше было не соваться. Как наши пропагандоны издевались над стремительно исламизируюшимися европейцами, а в это время наши города заселялись полуграмотными мигрантами из Средней Азии.

Не теми, кто жил во времена СССР, а родившимися после развала союза, зачастую не знающие русского. И с ненавистью к русским, а как иначе, если с детства учили в школе по учебникам, в которых черным по белому было написано, что их малую родину веками угнетала вначале царская Россия, а затем русские большевики.

— Шел второй год СВО, Александр Васильевич, а мы так и жили по конституции, принятой после развала империи, под давлением и диктовкой тех, кому даже не проиграли. А сдались сами, вернее, элиты сдали. Предварительно нассав в уши электорату, да так, что вся страна в едином порыве рванулась в светлое капиталистическое завтра, уничтожая целые промышленные кластеры до этого великой державы. — Тут у Егора предательски заалели уши. Вспомнил свой школьный восторг перед грядущими переменами, охвативший все слои населения. И чем это закончилось по итогу, для большей части населения, по словам одного высокопоставленного пидараса: «Они не вписались в рынок».

Залез, в общем, Суворов в душу и Егор выкладывал все претензии к тогдашнему правительству:

— Постоянно ведь наебывали, Александр Васильевич! Нашего гаранта западные партнеры, чиновники и олигархи. С началом войны, не поверите, как камень с души упал! Грешным делом, подумал, что вот оно, перекрыли нашим продажным чинушам краник, с недвижимостью и счетами за бугром. Помню истерику одного официального пропагандиста всеми угнетаемой нации в телевизоре, у того сынок в Лондоне опидаревший жил в свое удовольствие, а сам он себе прикупил в Европе виллу и ещё чего-то, то ли квартир, то ли особняков, свечку не держал. Так я прямо орал в голос с его растерянности и праведной ярости, он то думал, что пососет здесь немного до пенсии и свалит либо в землю обетованную, либо в цветущий сад. А тут вышло так, что сосать придется до конца. — Егор перевел дух, зачерпнул кваса и продолжил. — А потом смотрю, накал идиотии не снижается, вроде воюем, у нас конфисковали все активы и золотовалютные резервы, а трубы нефтегазовые продолжают работу. И торговля не прекращается, с одной стороны нам втирают дичь о ничем не обеспеченных грязных зеленых бумажках. С другой за эти бумажки гонят на продажу всё, от зерна и до урана. Одна радость, что хохлам при всех раскладах пиздец, они пожалуй, всех в край заебали. А в страну продолжают заселяться орды из кишлаков, которые законы Российской Федерации, правовые и моральные нормы на хую вертели. Наши, значит, коренные народы живут, работают, платят налоги. И тут приезжает ослоеб, который по цене барана покупает сертификат по русскому языку. А через месяц фиктивный брак и вот уже через полгода он сюда перетащил всю семью, которая с помощью диаспоры оформляет на себя все пособия. Положенные гражданину РФ, от детских выплат и маткапитала до льготной ипотеки. И всё, большинство из них нигде официально не устроенны, живут по кайфу, грабя страну по факту.

— Угнетали значит⁈ — Зловеще переспросил Суворов. — А больше их никто не угнетал, только русские⁈

— Так точно, Александр Васильевич! Мы их угнетали так, что остались и пережившие это самое угнетение, которые смогли потомкам поведать о несправедливостях и наследие что царского режима, что проклятого советского прошлого, в виде больниц, школ и иной инфраструктуры. А те же китайцы преспокойно вырезали всех подчистую, так что свидетелей их угнетения попросту не осталось! А наши так называемые дипломаты сейчас унижаются перед среднеазиатскими царьками, и школы строят, в которых учат русофобии затем, и деньгами закармливают. И с почтением выслушивают претензии, все во имя дружбы народов, тьфу!

— А вы что же, спокойно смотрите на всё это⁈ — С оттенком презрения вопросил генералиссимус. — У нас мужики и то, супротив барского произвола восстают, вилы в руки, на усадьбу красного петуха, а всех замеченных в притеснениях под корень. А ведь так же, и чиновники все на стороне барина, и власть государственная, однако терпение русского мужика не безгранично!

— Было и у нас такое, Кондопога, Манежная площадь, — потупился Егор. — только как вспыхнули, так и остыли. Власть пообещала разобраться, народ свою силу почувствовал. Черные по щелям попрятались, на этом всё и закончилось. Запрягай сначала. Крестьян то до крайности довели, им получается и терять нечего. А у нас народ, мягко выражаясь, зажравшийся, против нынешнего, каждый думает, что его лично не коснется. И разобщенный, не поверите, Александр Васильевич, на законодательном уровне прописаны права всех нацменьшинств собираться в кучу и отстаивать свои интересы. Только пользуются этим в первую очередь народы, к коренным не имеющие никакого отношения. Да хули там говорить, у них в лагерях свои джамааты, там насильники и педофилы, которых по всем понятиям в петушиный угол загонять надо, живут как порядочные арестанты. И весь этот праздник под нескончаемые песни о многонационалии и дружбонародии, на фоне нескончаемых фестивалей плова и конкурсов «Мисс Средняя Азия». За счет бюджета налогоплательщиков. У меня друг якут в Москве был, так мы с ним идем по улице, нас то и дело патрули тормозят, для проверки документов. А рядом стоят компании среднеазиатов, так хуй патруль подойдет к больше чем трем «ценным специалистам», опасаются.

— Самоорганизоваться простым добрым русским людям, я так понимаю, всячески не давали⁈ — Не то спросил, не то констатировал Суворов.

— А вы много даете крестьянам организоваться? Это же на уровне инстинктов страх у чиновников и власть имущих перед низовой самоорганизацией русских, они ведь и справедливости потребуют для всех, и порядок навести. Не то что диаспора, которая только за своих просит и на карман сунет щедро. — Насмешливо переспросил Егор.

От неловкости и ответа на неудобный вопрос генералиссимуса спасло появление Федуса. Суворов преувеличенно ему обрадовался и сходу предложил разоблачаться: «Одного расписного мы уже рассмотрели, давай и ты показывайся!» Ермолов, доселе сидевший