Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин

– Квиты, Сергей Васильевич! А теперь разрешите откланяться! – и я поднялся на ноги.

– Как откланяться? Никуда я вас не отпущу! – на секунду растерялся хозяин кабинета и дома. Встал из-за стола, протянул руку, громко пару раз звякнул колокольчиком. И заглянувшей на вызов горничной тут же распорядился: – Пригласи сюда Наталью Дмитриевну!

И как-то всё это настолько быстро произошло, что я успел только головой туда-сюда покрутить.

– Наташа! Наталья Дмитриевна! – Остроумов улыбнулся вошедшей в кабинет супруге. – Ты только глянь на этого молодого человека. Он уже собирается уходить!

– Сергей Викторович, что случилось? Вам у нас настолько не понравилось?

– Ну что вы, Наталья Дмитриевна! У вас прекрасный дом, но… Прошу простить, но я заскочил к вам буквально на минуту. Не мог данное Сергею Васильевичу обещание нарушить. А теперь разрешите откланяться, дела, дела… – и добавил, приглушив чуть-чуть голос, чтобы создать некий ореол таинственности и отсечь всяческие новые вопросы: – На аэродроме ждут. Срочный ночной вылет…

Щёлкнул каблуками, склонил в прощальном поклоне голову и быстрым шагом вышел в прихожую. Пока хозяева пребывают в растерянном состоянии. Правда, в этом я несколько сомневаюсь, очень уж хитро на меня генерал смотрел во время моей короткой речи. Всё он наверняка понял…

На моё счастье, в прихожей никого не было, горничная тоже отсутствовала, а моя фуражка так и лежала на том самом месте, куда её с самого начала определили. Поэтому никаких причин для задержки не возникло, и я поспешно, словно провинившийся чем-то мальчишка, выскочил за дверь. Закрыл её за собой, в несколько прыжков сбежал вниз по лестнице и только тогда выдохнул. Уф-ф, всё боялся, что сейчас дверь наверху откроется и мне в очередной раз придётся всякую ерунду придумывать. Не открылась. Это хорошо! И как-то очень грустно… Вот только теперь ни о каком отдыхе и речи быть не может! Придётся действительно ехать на аэродром! Чтобы хотя бы перед собой как-то оправдаться за это вынужденное враньё…

Пошёл вдоль домов, оглянулся на ярко освещённые окна за спиной – на мгновение сожаление о сделанном накатило. Прочь! И я закрутил головой по сторонам, высматривая свободного извозчика…

* * *

– Папа, что случилось? Почему Сергей Викторович ушёл? – постучалась и вошла в отцовский кабинет Лиза.

– Просил перед всеми извиниться, сослался на ночной вылет и уехал, – пожал плечами отец.

– Да что же это такое! – сжала кулачки девушка. – Разве так можно поступать?

– Лиза, успокойся! – остудил порыв дочери отец. – Не думал, что придётся тебе объяснять настолько простые вещи. Или вы все так обрадовались перемирию с Германией, что совсем забыли о Турции с Австро-Венгрией? Война ещё не окончена… Сергей Викторович офицер, и он всё время находится на службе. И ещё одно, не менее важное уточнение. Ты должна понять, что это очень, очень непростой человек и некоторых вещей, вполне привычных твоему кругу общения, он может просто не принять. Не относись к нему так, как ты привыкла относиться к своим друзьям, к своему окружению.

– Но… – дочь перевела вопросительный взгляд на мать. – Мама?

– Да, дочь. Отец прав. Пусть ты и считаешь себя очень взрослой, но подобным вещам в вашем институте не учат. Хотя думаю, тут тоже не всё так однозначно, имеются на этот счёт у меня кое-какие догадки. Но об этом мы с тобой лучше после приёма наедине (Надежда Дмитриевна ласково улыбнулась мужу) поговорим. Хорошо? А сейчас пойдём к нашим гостям…

* * *

Цокают в темноте подковы, тихо и вкусно поскрипывает на мощёной мостовой пролётка… Под эти размеренные звуки очень хорошо думается. Недавние события в квартире Остроумова предпочёл задвинуть в самый дальний уголок сознания. Позже к ним вернусь, попробую разобраться, что это меня так там зацепило. Неужели… Стоп, достаточно. Решил же, что позже со всем этим разберусь. А пока стоит ещё раз вернуться мыслями к сегодняшнему визиту в Царское Село.

И я принялся подробно вспоминать все оттенки и детали разговора с Марией Фёдоровной в присутствии Джунковского…

– Как по-вашему, сам ли господин Ульянов настоял на решении убыть во Францию? Не обратили внимание, может быть, Батюшин этому его решению каким-либо образом поспособствовал?

– Однозначно, сам. Николай Степанович был против подобного решения!

– Хорошо, – Мария Фёдоровна взяла со столика чашку, аккуратно сделала малюсенький глоточек чая и поморщилась. – Остыл…

Позвонила, приказала явившейся прислуге убрать остывший и приготовить свежий напиток. Нам не предложила, потому как мы с Владимиром Фёдоровичем с самого начала разговора отказались от этого удовольствия. Подождала, пока мы вновь останемся одни, и продолжила:

– Дело в том, что в Париже сейчас находится Троцкий… Вы мне о нём рассказывали… И буквально на днях, как меня уверяет Владимир Фёдорович, в швейцарской деревушке Циммервальд должна была состояться международная конференция левых социалистов. Вряд ли оба этих… Господина… – Мария Фёдоровна поморщилась, – проигнорировали бы подобное мероприятие. Потому и вызывает вопросы столь поспешный отъезд Владимира Ильича в Париж… Что вы об этом думаете?

А то я помню! Да я даже не слышал никогда об этой конференции! Не тому я после школы учился… Но говорить что-то подобное не стал, не враг же я сам себе. А вопрос задан, придётся что-то отвечать. А что? И я перевёл взгляд на Джунковского. Выручай!

– Полагаю, из Парижа ему будет легче добраться до Швейцарии, чем из той же Германии. И значительно быстрее. Так что с этой позиции действия господина Ульянова выглядят вполне логичными, – прервал подзатянувшуюся паузу Владимир Фёдорович, пришёл мне на помощь. – Если, конечно, после известных событий в самой Германии эта конференция для господ социалистов всё ещё актуальна.

– Полагаете? – Мария Фёдоровна, всё это время не сводившая с меня глаз, наконец-то нашла себе новый объект пристального внимания. – Или уверены?

– Полной уверенности вам никто не даст, ваше императорское величество, – почтительно склонил голову Джунковский…

И уже под самый конец разговора вдовствующая императрица тяжело вздохнула:

– Германия, Франция… Кто на очереди? Мы или англичане? А, Сергей Викторович?

– Кто кого переиграет, ваше импера…

– Оставьте эти церемонии. Говорите, как думаете. Или знаете?

– Уже не знаю, Мария Фёдоровна, уже не знаю, – с сожалением развёл руки в стороны. – А хотелось бы знать. Но лучше бы англичане…

– Англичане… Королева Виктория в своё время