Красные камзолы - Иван Ланков

А то ж так и будут пялиться на раненого, пока он совсем не отойдет. Штатного лекаря в нашей группе нет, потому на оказание первой помощи никто даже не дернулся. Хорошо хоть сюда дотащили, а не в лесу бросили, черти! Хотя, если по правде – что им оставалось делать? Звонить в «скорую» с мобилы, что ли? Хоть тряпкой башку замотали, и то дело.

Так что первой помощью займусь я. Не умею, но видел, как поступала бабушка с открытыми ранами. Хуже точно не станет.

– Держи! – командую Степану, и тот приподнимает кожевенника и укладывает его голову себе на колени. Панталоны в крови будут… хоть бы подстелил что-нибудь. Ну да это его проблемы.

Развязываю повязку. Бегло осматриваю длинный глубокий порез на голове. Его парик, походу, остался где-то в лесу, повязку мужики накладывали уже на обнаженную голову. А вот ворсинки от разбитого парика густо торчат в ране. Наскоро протираю порез мокрой от крови тряпкой и густо сыплю прямо в рану сахарную пудру. Достаю шило, свожу края кожи, прокалываю, продеваю нитку и делаю узелок. И еще один. И еще. Получается, конечно, криво. Но всяко лучше, чем если так оставить.

Краем глаза замечаю, как барышня из кареты о чем-то беседует с Силой Серафимовичем. И обращается к нему «дядя Сила». Хм, а она что, в обморок от ужаса падать не собирается? Тут же как бы кровь, и вон там убитый валяется. А она как ни в чем не бывало светскую беседу ведет. И говорит так, будто Сила Серафимович ее давний знакомый. Хотя по лицу старого солдата видно, что он слегка растерян от такого напора женщины. Кто она такая? Впрочем, это не мое дело.

А Ефима нигде не видно.

Когда я закончил шить рану кожевеннику, капрал Годарев приказал мне заняться раненным в плечо пленным. Ну да, ну да. Инициатива чревата исполнением. Взялся оказывать медицинскую помощь – оказывай всем. А потом на очереди еще один, с пулей в ноге. Есть чем заняться. Учитывая, что хирург из меня такой же, как и из любого телезрителя, насмотревшегося «Доктора Хауса»… С другой стороны, хуже не сделаю. А если сделаю – так этих басурман и не жалко. Тем более что у меня начался отходняк после адреналинового выброса и появилась сильная нервная дрожь. Руки ходуном ходили. Ну уж извините, граждане пленные. Лечу как умею. А умею я лишь перевязки. Ну и вот швы накладывать сейчас первый раз попробовал. Если хотите, могу попробовать вынуть пулю из раны разрядником. Будет больно, предупреждаю сразу. А, ты ж по-русски не понимаешь, басурманин! Тогда просто так терпи, без предупреждений.

Наконец-то появился запыхавшийся Ефим. Жив, курилка!

– Ушел, гад! – едва отдышавшись, сообщил он капралу Годареву. – Но так-то он не самый главный в этой команде, так что пусть его.

– А почему не самый?

– Так он, небось, отрядный кузнец был. А где это видано, чтобы кузнец в шайке за старшего был?

– Кузнец, говоришь? – Максим Нилыч вскидывает бровь. Не, это не его жест. Это он подражает Фомину, зуб даю. Уж очень неестественно на его лице такая мимика смотрится.

– Ну да. Кто ж еще с собой будет слитки железа таскать? Точно кузнец. Вон, гляди, что он уронил там, у дерева. Свезло ему. В кармане камзола слиток лежал, вот в него пуля и угодила. Чудной такой камзол, с кучей кармашков, да покрой будто фартук у мастерового…

С этими словами Ефим вынул из сумки и протянул Годареву какой-то предмет, похожий на слиток.

Максим Нилыч повертел его в руке, хмыкнул и отбросил в сторону. Прямо к моим ногам.

Вот что мне резануло глаз в том типе у дерева. Он пистолет держал не так, как принято держать кремневые пистолеты с изогнутой рукоятью. А так, как обычно держат пистолеты герои кинобоевиков моего времени. Двумя руками, левая поддерживает правую…

А Ефим показал не железную пластину, а титановую. Маленькую такую, в ладонь величиной. С надписью на английском «Front» с одной стороны и «Back» с другой.

Покореженную пулей титановую пластину от бронежилета двадцать первого века.