Красные камзолы - Иван Ланков

В какой-то момент Мария Абрамовна решила, что не стоит мне сидеть мебелью, и приплела к беседе.

– Скажите, Гоша, а откуда вы так хорошо разбираетесь в лекарском деле? Вы где-то этому учились?

Я аж опешил.

– Э-э-э… Прошу прощенья, но я не лекарь. Лекарское дело – это сложная и комплексная дисциплина. А я просто промыл и заштопал раны. Это даже не военно-полевая хирургия. Просто обычная доврачебная помощь.

Княжна взглянула на мужа и улыбнулась, будто привела аргумент в каком-то только им двоим известном споре.

– А вот еще скажите, зачем вы сыпали в рану сахар? Я же видела, вы растолкли сахар в порошок и засыпали.

Интересно, какого ответа она от меня хочет добиться?

– Ну так это… сахар хорошо рану сушит. Если рана тщательно промыта от грязи и ее потом высушить вот таким способом, то нагноения не будет и рана легко зарастет, без осложнений.

– Ну вот видите. Притворяетесь простым солдатом, но при этом с легкостью употребляете ученые слова, – и ехидно так пальчиком покачала. И еще подмигивает, ишь ты!

Я упрямо помотал головой. Нет уж, не надо из меня тут врача делать. Маловато желания заниматься оспой, тифом и сифилисом, извините. Но княжна не отставала:

– А скажите, можно ли сахаром лихорадку вылечить?

Блин. Вот сейчас еще бы медицинские консультации давать, когда у самого знаний на уровне уроков ОБЖ в школе. Ну и немножко маминых рассказов. То есть материнских. Тьфу, запутали совсем!

– Сахаром – нет. Тут надо общие силы больного поднимать. Лучше, конечно, натуральным медом. Вылечить не вылечит, но сил телу прибавит, поможет с болезнью бороться.

– Вот как, значит. Общие силы больного поднять, – и снова со значением посмотрела на Петра Петровича.

Ну ладно. Хотят, чтобы я умничал, – сейчас выдам какой-нибудь шибко умный афоризм из популярных сетевых пабликов.

– Знаете, ни один врач никогда не лечил, не лечит и не будет лечить человека. Врач лишь помогает выздороветь. Ну и советует, как не заболеть. Остальное – в руках Божьих.

О, вроде нормально зашла мудрость из интернета. Благородные охотно взялись обсуждать Божье провидение. Зато от меня отстали.

Через некоторое время мужчинам захотелось покурить. Петр Петрович стукнул кулаком в стену кареты, давая кучеру сигнал остановиться.

Судя по холодному взгляду голубых глаз Марии Абрамовны – ей того и надо было. Как только мужчины вышли, она сменила тон:

– А расскажи-ка, братец, кто у вас нынче в полку командует и что про него солдаты в быту говорят?

Кто командует? Ясно кто. Его высокоблагородие Максим Иванович Макшеев. А что про него говорят? Понятно что. Тяготится полковник своей службой и упрашивает генерала отпустить его в отставку. Ходят слухи, что он даже денег копит откупных.

Женщина кивнула каким-то своим мыслям.

– А есть кто из офицеров в полку, кого прочат на его место?

Ну и вопросики!

– Не могу знать! Но в обществе поговаривают, будто пришлого назначат. Может, даже из немцев.

Мария Абрамовна кивнула каким-то своим мыслям. Княжна… В мое время девчонки такого возраста вовсю по дискотекам отплясывают, особенно кто из «золотой молодежи», одни тусовки на уме и ветер в голове. А эта вроде и выглядит неплохо, а уже чувствуется, что взрослая и пожившая, с немалым опытом. Недобрым таким опытом. Впрочем, как я уже говорил, это не моя печаль. А уж раз со мной разговаривают, то надо и в свою пользу похлопотать.

– Мария Абрамовна, а вы сможете замолвить за нас словечко?

Женщина с легким прищуром взглянула на меня.

– За вашу дюжину? Отблагодарим, не сомневайся.

Я потряс головой.

– Да нет, нам-то чего, у нас жалованье есть. Солдату лишнего не надо. А вот… Вы же наверняка расскажете об этом происшествии вашему дядюшке? Может, и за весь наш полк словечко замолвите?

Княжна заинтересованно кивнула:

– Продолжай.

– Тут такое дело. Все войска на зимовку на север уйдут, в Дерпт и Нарву, закрывать дорогу на Петербург. Но ведь наверняка кого-нибудь с юга Чудского озера поставят, стеречь дорогу через Псков и Новгород. Хорошо бы нас поставили, а? Вы шепните словечко его превосходительству. Уж очень нам неохота в Лифляндии зимовать. Еще с прошлой зимы наелись. А?

Мария Абрамовна слегка улыбнулась:

– Вот, значит, как. Мало того что лекарь, так еще и в географии смышлен.

Я прикусил язык. Видимо, досада отразилась на моем лице, потому как женщина мне задорно подмигнула и рассмеялась.

– Хорошо, хорошо, замолвлю словечко дядюшке. Тем более раз уж тут такая оказия случилась…

Мужчины закончили с перекуром и погрузились в дормез, расселись на диванах, и карета тронулась. Мария Абрамовна изобразила обворожительную улыбку, захлопала глазками и обратилась к Луке Исааковичу:

– Скажите, пожалуйста, господин Симанский. Вы ведь на Псковщине предводитель дворянства? А ежели вдруг какие армейцы на зимние квартиры вставать будут – то полковые квартирмейстеры с вами же разговаривать станут, верно? Не мотаться же в Новгород к Петру Борисовичу по каждому чиху?

* * *

Мыза. Странное такое слово. Вообще-то это большая помещичья усадьба, как на картинке в учебнике. Лужайки, дорожки, деревца, беседки в парке, большой дом, в котором можно разместить штук десять коммунальных квартир, несколько хозяйственных построек – конюшни там, кузни, обслуга всякая. Гостевые домики, хорошо оборудованный выход к озеру, лодочки… В общем, усадьба такая, что многие «новые русские» из закрытых коттеджных поселков обзавидовались бы роскоши и размаху. А называют все это великолепие – мыза. Прям диссонанс какой-то. Чем им не нравятся слово «усадьба» или «поместье»? Надо ж взять слово из языка здешних народов – то ли латышей, то ли литовцев – и переделать на местный манер. Получается мыза. Ну да пусть, раз им так хочется. Мне-то тут не жить. Мы свое дело сделали, сопроводили почетным караулом княжича с княжной и Симанского с сыном и прислугой. Сдали с рук на руки княжеской охране, и – «можете быть свободны». И княжна Мария Абрамовна, которая вроде так охотно со мной болтала в дороге, – даже взглядом не удостоила. Будто мы с ребятами мебель какая. Интересно, она хоть просьбу-то мою вспомнит? Впрочем, так или иначе ассоциативный ряд всплывет. Кексгольмский полк – предводитель псковского дворянства Симанский… Ну а вдруг?

Охрана у княжича Черкасского, кстати, так себе. Два человека всего. Не, конечно, серьезные такие дядьки. Лет под сорок, с пистолетами, шпагами, все дела. Но – двое. Они что, действительно бы смогли отбиться от более-менее крупной шайки разбойников? Впрочем, то не мое дело. Зато у них, охранников Черкасского, свои собственные слуги имеются. Так и приехали – четверо слуг четы Черкасских и пара слуг их охранников. Красиво жить не запретишь! Интересно, а слуги могут себе своих слуг нанять?